Дом скитальцев (рис. Н. Васильев)
Шрифт:
Клагг тихо щелкнул, с ужасом и восхищением. Начальник Охраны отстегнул перевязь с лучеметом, шагнул вперед и положил оружие к ногам командора Пути. И Великий жестом приказал Клаггу поднять это оружие. Взять Сулверша в некотором роде под стражу! Что же будет дальше? Неужели оно?
Командор Пути встал, переступил с ноги на ногу и сказал с грустным удовлетворением:
– Сул, паренек… Я рад, что не ошибся в тебе. Да. Если бы, м-нэ, все исполняли свой долг, Путь сейчас не стоял бы перед… Словом, ты молодчина, клянусь черными небесами!
– Рад стараться, ваш-ш!
– рявкнул Сулверш.
Лицо Клагга опять изобразило страх - ну и разделается с ним начальник Охраны, когда кончится этот спектакль! Он присел, готовый подскочить к Сулвершу и подать ему оружие. Но командор приказал:
– Конвой сюда! Господин Клагг!
– Ко!.. Конвой в кабинет вусмотрит-сти!
– прокудахтал Клагг и, путаясь в лучеметных перевязях, на всякий случай стал «смирно». Простучали башмаки конвойных. «Спектакль, спектакль!
– металось в голове господина офицера.
– Во имя Пути, что же будет?!»
– Мы, Третий Великий, командор Пути Джал Восьмой! Именем Пути и ради его прямоты и величия… - твердым голосом, но скучно, без малейшего пафоса заговорил командор, и Клагг выпрямился, засиял - произошло оно!
– приказываем! Балога, именуемого Сулвершем, обвиняемого в бунте, содержать под стражей… Приказываем! Под страхом тягчайшей немилости Трех Великих не оказывать ему помощи, не поддерживать его и не ободрять. Этот приказ должен соблюдаться!
Конвойные ухнули:
– Во имя Пути!
Клагг - тоже, с некоторым запозданием. Формула обвинения произнесена! Вот она - карьера! Он подскочил к бывшему начальнику, защелкнул наручники на его больших покорных руках и скомандовал:
– Конвой, кругом! В карцер!
– и удивился еще раз - чуть не до обморока.
Командор Пути проводил арестанта полным салютом, тем самым ободряя его, в нарушение своего же приказа.
Совершенно сбитый с толку, Клагг отконвоировал бывшего начальника в карцер, а оттуда привел Нурру-Глора, по собственному почину вернув ему браслет и оружие.
Ложка к обеду
Командор сказал:
– Явился, чурбан? Приполз, головоногая козявка? Господин начальник Охраны, можете вернуться к своим обязанностям!
Нурра провыл: «Благодетель!» К счастью, восторженный Клагг заглушил это неприличие солдатским «Слушаю!», а госпожу Тачч командор предусмотрительно отослал - разобраться в приемной и установить очередь. Едва за Клаггом опустилась крышка люка, Нурра плюхнулся на ковер, почесался и задумчиво произнес:
– А ты с лица, того… спал. Уф, как чешется! Привык, понимаешь, чесаться средними лапами, а тут - смигзы. Не доберешься.
Джал молча, злобно поднял его за грудь комбинезона, взглянул в его блаженную режу и слегка куснул - для острастки.
– Проклятая головоногая дрянь! Ты зачем отпрашивался?
– Куда я отпрашивался?
– огрызнулся Нурра.
– Во! Кусается!
– В корабль.
На лице Нурры было полнейшее недоумение. «Значит, я ошибся, - подумал Джал.
– Невозможно же всегда все предвидеть. Ладно. Хватит того, что я предвидел бунт старины Сулверша. Да мало ли что еще предвидел. Вот и хватит…»
И тут Нурра плюхнулся на пол и взвыл:
– Ар-роу! Я жалкий, беспамятный неск!
– Детина в синем комбинезоне елозил по ковру и здоровенными ладонями лепил самому себе оплеухи.
– Вспомнил я, вспомнил! Твой друг - он в корабле!
Машка… Машка… В Севкиной груди запело, как маленький органчик, - Машка! Он бестолково засуетился, хватая то орущие, то перчатки и спрашивая на ходу:
– Где?
– В ремонтной камере, в «посреднике»! Когда Сулверша водили, я еще заметил - один Мыслящий вроде желтоватый…
– Ну, ну?! Желтоватый!
– В открытом «посреднике» лежит. Я, значит, пошел, когда ты мне рассказал. Вот, не добрался. Перчатки не по форме были, сам понимаешь…
– Идем! Быстрей же!
– Не, - сказал Нурра.
– Тебе идти не по рылу…
– Идем, я говорю!
– Не. Ты здесь уже натворил, чрезвычайное положение устроил… В корабле все экраны будут на твоей личности.
– А что делать?
– Госпожиху пошли, - сказал Нурра.
– Кого?
– Госпожиху, Тачч то есть… В нее и подсадим. Ее пошли и меня, ар-роу… Уж я р-распоряжусь!
Если уж Нурра брался за ум, то давал толковые советы. В самом деле, как убедишься без пересадки, что желтоватый Мыслящий принадлежит Машке? И где еще делать пересадку, как не в трюме с десантными «посредниками»? А с другой стороны, у Нурры по-прежнему парадные перчатки, то есть обыкновенные пластиковые чехлы, без детекторов. Робот снова задержит его при входе в трюм. Однако у Тачч есть сертификат… И все же рискованно. Тачч мигом сообразит, что Глор подменен. Достаточно одного вопроса о прежних днях в Монтировочной, и она поймет. Ах и ах, не хотелось бы вмешивать ее в такое деле! Сверх всего, Севке было противно. Беспощадная хватка командора Пути была необходима, абсолютно необходима - что уж спорить… Но Севке было противно чувствовать, что он и сам становится холодно-беспощадным, фальшивым - бегает по кабинету, радуется, - нет, еще не смеет радоваться, но уже рассчитывает, прикидывает, через чей труп переступить, чтобы вызволить Машку. Список все увеличивался: Джерф погиб, Ник и Глор потеряли тела, Сулверш пойдет под суд, на очереди Клагг, а теперь еще Тачч. Во имя Пути, о себе он и забыл - о Джале… Один уже погиб, остальные обречены. Он бессознательно схватился за «поздравительную пластинку». Покрутил в пальцах - Нурра с детским любопытством уставился на рисунок.
– Это зачем, благодетель?
Он преданно следил за благодетелевыми метаниями. Севка спрятал пластинку, похлопал его по спине. Утешительное ты существо, беспутная головушка… И ты прав, я сделаю по-твоему. С волками жить - по-волчьи выть.
Он вызвал госпожу Тачч. Достал Мыслящего Железного Рога. Заговорил:
– Госпожа Тачч, вы видите вашего… - слово «Мыслящий» он предпочел лишний раз не произносить.
– Пойдете в грузовой трюм корабля вместе с господином Глором и проверите, тот ли предметя возвращаю Вам все ясно?