Чтение онлайн

Фробишер был изумлен. Ано похвалил его за проницательность, которой он не обладал. Ум и сердце Джима были заняты событиями этого вечера, так быстро сменяющими друг друга, что ему не хватало времени на размышления.

– Каким образом вы это обнаружили? – спросил он.

– Узнаете в свое время. А сейчас удовлетворимся фактами. После смерти Этьена де Гренеля секрет подземного хода был утерян. К тому же потолок, очевидно, обрушился, завалив коридор. В конце восемнадцатого века Отель де Бребизар и Мезон-Гренель оказались у разных владельцев. Но Саймон Харлоу открыл секрет. Он купил Отель де Бребизар, восстановил потайной ход и стал пользоваться им с той же целью, что и старый Этьен де Гренель, ибо мадам Равьяр жила здесь несколько лет, пока смерть мужа не позволила ей выйти замуж за Саймона. Моя маленькая лекция окончена. Пошли!

Ано поклонился Энн, словно лектор – аудитории, и отпер двойные дверцы большого шкафа в стенной нише. Энн удивленно вскрикнула. За дверцами не было полок, а под приподнятой нижней доской виднелись ступеньки, ведущие вниз, в глубь стены.

Детектив достал фонарик.

– Возьмите его, мосье Фробишер, и идите вперед с мадемуазель. Я выключу свет и последую за вами.

Но Энн подошла к Ано и взяла его за руку.

– Я пойду с вами, – сказала она. – Я еще не слишком твердо держусь на ногах.

Оба мужчины понимали, что это всего лишь предлог. Джим Фробишер считал Энн виновной в краже и убийстве, поэтому она отшатнулась от него к человеку, не сомневавшемуся в ее невиновности. И это было не все. Недоверие Джима ранило девушку в самое сердце. Фробишер склонил голову в знак согласия и, включив фонарик, начал спускаться по узким ступенькам. Моро следовал за ним.

– Вы готовы, мадемуазель? – спросил Ано.

Обняв ее за талию, он повернул выключатель, и комната погрузилась во мрак. Но луч фонаря освещал ступеньки, и они двинулись следом за Фробишером и Моро. Ано закрыл дверцы шкафа и запер их на задвижку.

– Не споткнитесь на лестнице, мадемуазель, – предупредил он.

Когда голова детектива оказалась ниже уровня верхней ступеньки, он велел Джиму остановиться и поднять фонарь, после чего опустил нижнюю доску шкафа. Под ней оказалась свисающая вниз крышка люка. Ано поднял ее и закрыл на засов.

– Можем идти дальше.

Еще десять ступенек привели их в маленький сводчатый «холл», откуда тянулся в темноту выложенный кирпичом коридор. Они шли по нему, пока не добрались до ступенек, ведущих наверх.

– Куда же выходит эта лестница, друг мой? – спросил дно у Фробишера. Его голос отдавался в туннеле гулким эхом.

Джим, вспомнив вечер, когда он, Энн и Бетти сидели в саду и глаза Энн шарили во мраке среди сикоморов, быстро ответил:

– В сад Мезон-Гренель.

Детектив усмехнулся.

– А вы что скажете, мадемуазель?

Лицо Энн омрачилась.

– Теперь я поняла. – Она поежилась и плотнее закуталась в накидку. – Давайте поднимемся и посмотрим.

Ано возглавил шествие. Опустив крышку люка над верхней ступенькой, он нажал пружину и отодвинул панель.

– Подождите, – сказал он, вылезая из люка и включая свет.

Энн Апкотт, Джим Фробишер и Моро выбрались следом за ним из портшеза Саймона Харлоу в «Сокровищницу».

Ко всеобщему изумлению, Моро расхохотался. До сих пор он выглядел солидным и компетентным полицейским, не привыкшим проявлять свои чувства. Сейчас же он сотрясался от приступов смеха, в которых утопали его тщетные попытки заговорить.

– Что с вами, Никола? – осведомился Ано.

– Прошу прощения, – с трудом выговорил Моро, после чего им овладел очередной пароксизм хохота. Наконец ему удалось произнести два слова: «Мы, Жирардо» – и водрузить на переносицу воображаемое пенсне. Постепенно он смог объяснить причину столь бурного веселья несколькими прерывистыми фразами: – «Мы, Жирардо, опечатываем эти комнаты… Великий мосье Ано приедет из Парижа взглянуть на них…» А в результате «мы, Жирардо» выглядит круглым дураком!.. Ведь все это время, под самым его носом… В суде он станет посмешищем, и думаю, «мы, Жирардо» уйдут в отставку еще до окончания процесса!..

Возможно, юмор Моро был чересчур профессиональным для его аудитории, чье восприятие к тому же притупи ли недавние события. Как бы то ни было, никто не поддержал его веселья. Джим Фробишер сразу же направился к инкрустированному шкафчику с часами. Он ни на миг не забывал о них – ведь от этих часов в значительной степени зависела судьба Бетти Харлоу. Какие бы изобличающие ее слова она ни произнесла этой ночью, часы неопровержимо доказывали, что она не участвовала в убийстве миссис Харлоу. Джим достал из кармана свои часы и сверил их с часами на шкафчике.

– Минута в минуту! – с торжеством заявил он. – Сейчас двадцать три минуты второго…

– Вот как? – Ано неожиданно встрепенулся и посмотрел на свои часы. – Да, в самом деле. Это весьма удачно.

Он подозвал Энн Апкотт и Моро, и все четверо собрались у шкафчика.

– Ключ к тайне этих часов, – заметил Ано, – можно найти в словах, которые произнесла мадемуазель Энн, когда печати сняли с дверей и она снова увидела часы при свете дня. Вы были озадачены, не так ли, мадемуазель?

– Да, – ответила Энн. – Мне показалось – и кажется до сих пор, – что той ночью часы находились выше, чем сейчас.

– Вот именно. Давайте проведем эксперимент. – Он посмотрел на часы, чьи стрелки сейчас показывали двадцать шесть минут второго. – Я попрошу вас всех выйти из этой комнаты и подождать в темном холле. Как вы помните, мадемуазель Энн спустилась вниз в темноте. Я выключу здесь свет и позову вас. Войдя, мадемуазель зажжет свет и сразу же его погасит, как сделала в ту ночь. Думаю, тогда вам все станет ясно.

Детектив подошел к двери в холл, которая оказалась запертой на ключ изнутри.

– Конечно, – сказал он, – эту дверь запирали, пользуясь потайным ходом в Отель де Бребизар.