Чтение онлайн

— Будет только одно правило. Ты должна говорить правду. Вся соль твоей истории именно в том, что она настоящая, реальная.

Кэлли вздохнула:

— Ну, после всего этого скрывать мне уже нечего.

— Точно?

— Точно.

— Можешь объяснить, почему ты соврала насчет своего возраста? — мягко спросила Кейт.

— А вы как думаете? — Кэлли вскинула голову и посмотрела на нее с привычным дерзким прищуром. — Если еще не заметили, я не самый образцовый приемный ребенок. И чем скорее выберусь из-под опеки, тем лучше.

— Лучше для кого?

— Для меня, для кого же еще! Вас трогает, когда кто-то врет?

— Конечно. Никому не нравится, когда ему говорят неправду.

— Я не про то спрашиваю. Вас это по-настоящему трогает? Ну так что, вы начинаете ненавидеть того, кто врет?

— Кэлли, я никогда не смогла бы тебя ненавидеть.

— Да не обо мне речь. — Девушка даже всплеснула руками. — Я просто спрашиваю, вы можете простить ложь или нет?

— Разумеется, могу, потому что ты объяснила, почему солгала. Конечно, ты поступила плохо, но мы постараемся все поправить.

— Господи, — вздохнула в отчаянии Кэлли. — Все, сдаюсь.

Кейт пристально посмотрела на нее. Ей почему-то показалось, что они говорят о разных вещах, не понимая друг друга.

— Ладно, слушай меня внимательно. Раз уж это будет наш совместный проект, тебе нужно быть готовой к тому, что я стану задавать много разных вопросов. Даже не знаю… Может быть, оно того и не стоит…

— Я ведь уже сказала, что согласна.

— Мне просто нужно убедиться, что ты действительно не против. Имей в виду, ты ничем мне не обязана.

— Я обязана вам всем, но соглашаюсь не поэтому. Это же клево, когда о тебе пишут в журнале.

— Ладно. Обещаю, что сделаю все как надо. Статья будет первоклассная.

— Договорились, — кивнула Кэлли и, посмотрев на глюкометр, перевела взгляд на таблицу в брошюре. Судя по нахмуренным бровям, результат был не слишком хороший. — Пойду, мне еще надо приготовиться, — сказала она и отправилась в свою комнату.

Через несколько минут в кухню забрел Аарон. Оглядевшись и не обнаружив ничего вкусненького, он остановился у стола.

— А мне надо сегодня ехать с вами в город?

— Нет. Я оставляю тебя здесь одного на весь день.

— Круто.

Кейт закатила глаза:

— Ну конечно, ты едешь с нами. Отправляемся через час, так что не уходи далеко. Я не хочу, чтобы Кэлли опоздала на свое первое занятие.

— Не понимаю, для чего ей занятия. Она больная, но не глупая.

— На занятиях ее научат заботиться о себе, чтобы она не заболела. — Кейт протянула сыну витаминку «Флинтстоун» со стаканом воды. — Для нее это очень важно, а потому и опаздывать нельзя.

— Ладно.

Пока что Аарон усвоил главное: Кэлли стало плохо из-за резистентности к инсулину, и для того, чтобы не стало хуже, ей нужно следить за содержанием сахара в крови и перейти на здоровое питание. Объяснение он принял, но Кейт чувствовала его страх и неуверенность.

— По-моему, дружок, ты о многом хочешь меня спросить.

— Ну… да.

— Тогда спрашивай. Не обещаю, что смогу ответить на все, но постараюсь.

— Почему Кэлли не сказала нам, что больна?

Вот так, подумала Кейт, с первого же раза в десяточку. Если бы знать…

— Об этом мы спросим у самой Кэлли. Думаю, все дело в том, что люди ведь узнают друг друга постепенно. Когда ты знакомишься с кем-то, ты же не рассказываешь о себе сразу все.

— Я тоже не сказал ей, что у меня обе руки правые, да?

— Верно. Это называется амбидекстрией или двурукостью. Секрета тут нет, но обо всем ведь сразу не расскажешь.

— А когда ей станет лучше?

Кейт улыбнулась.

— Ей уже лучше. И мы должны помочь Кэлли поддерживать такое состояние.

— А почему бы ей не остаться с нами навсегда?

Второе попадание. Кейт и сама не знала, как ответить. Пока девочка живет с ними под одной крышей, помочь ей будет не так уж и трудно, но что потом? Что будет с Кэлли, когда лето кончится и они вернутся в город?

— Не знаю. Я просто не знаю, как быть.

— Ей надо остаться с нами. — Вот так, без всяких экивоков. А почему бы и нет? По крайней мере другого столь же разумного решения Кейт пока еще не видела. — И почему она сказала, что ей восемнадцать, когда ей только пятнадцать?

Снова в яблочко.

— Женщины часто говорят неправду, когда речь идет об их возрасте, — сказала с улыбкой Кейт, ставя на стол перед сыном тарелку с овсянкой. — Думала, у тебя будут другие вопросы. Такие, на которые я смогу ответить.

— Вроде того, как случилось, что она не живет со своими родителями и все такое, да? — Аарон закатил глаза.

— В общем-то да. А разве тебе это неинтересно?

— Нет. — Он полил овсянку кленовым сиропом. — Я и так уже знаю. Ее мама в тюрьме. Она сама мне сказала вчера вечером, когда вы вернулись из больницы. Жуть. А где папа, я не знаю и знать не хочу. Поэтому и не спрашиваю.

Кейт улыбнулась:

— Неужели?

Аарон отправил в рот ложку каши и покачал головой:

— Отцы не особенно и нужны.

— Ох, Аарон. — Она шагнула к столу, наклонилась и поцеловала сына в макушку. Конечно, он и сейчас еще мечтал об отце, о мужчине, который брал бы его с собой на рыбалку, учил играть в футбол и одним своим присутствием внушал ощущение безопасности и надежности. Лишенный всего этого, Аарон, однако, никогда не жаловался, оберегая чувства матери.

Чего он никогда не узнает, так это того, что его тоска по отцу отзывается в ней ежедневной болью. И нет для матери боли острее и глубже, чем понимание, что она никогда не сможет дать своему ребенку то, в чем он нуждается.