Чтение онлайн

— Мне нужно хоть что-то понять про себя. Казалось, что проще всего начать с кофе.

Лиз усмехнулась, оглядывая чистую кухню.

— Ну да, проще простого.

Тим только улыбнулся.

— Кажется, все, — сказала Лиз, оглянувшись на пустую кофейню. — Спасибо за помощь. Кстати, ты мог бы тут работать. — Она сняла фартук. В голосе ее была странная интонация — как у ребенка, стоящего перед полкой с игрушками. Тим мельком взглянул на нее — и задержал дыхание.

Потому что понял: в ее голосе была надежда. Он вспомнил ту же эмоцию в голосе Марии из книжного магазина. В выразительном взгляде Марши-русалки. В безмолвной мольбе загадочной девушки.

Они все хотели, чтобы он остался. Они все надеялись на это.

— Все в порядке? — спросила Лиз. Тим все еще смотрел на нее.

— Да, — сказал он, заставив себя отвернуться и пойти за курткой в подсобку.

Но ему было слишком любопытно, чтобы оставить это просто так. Когда она зашла в комнату следом за ним, Тим спросил:

— Если бы я пригласил тебя на свидание, что бы ты ответила?

Она долго смотрела на него.

— Это ведь как с кофе, да? Ты не всерьез приглашаешь, просто пробуешь варианты?

— Немного, — сказал он с извиняющейся улыбкой.

Она тоже улыбнулась — спокойно, открыто:

— Я бы, наверное, согласилась.

Он улыбнулся в ответ:

— Спасибо.

Они вышли из кофейни в неловком молчании. Лиз заперла дверь.

— Кто была та девушка, с которой ты приходил вчера? — спросила она. Мороз сгустил ее дыхание в плотное облачко пара.

Тим попытался вспомнить вчерашнее утро — когда жизнь была еще относительно простой и почти нормальной. Он вспомнил Мьюз со всем ее шиком, Маршу в мокрой футболке, пустыню, город на Диком Западе — и улыбнулся.

— Она была вдохновением, — сказал он. И затем, бросив быстрое и ни к чему не обязывающее «увидимся», Тим пошел прочь.

Он знал, что Лиз смотрит ему вслед. И в этот момент у него была вся сила мира.

Тим поспешил домой, чтобы переобуться в прыгучие ботинки и вернуться в пустыню; у него было сейчас хорошее предчувствие насчет каньона. Он забежал в квартиру, включил свет в прихожей — и увидел темную фигуру, сидящую у кухонной стойки. На секунду сердце провалилось в черную, вязкую, маслянистую тревогу — а затем Тим включил свет на кухне и увидел Идена.

Тот был темным, элегантным и полностью погруженным в чтение книги. Тим узнал обложку Кэмпбелла.

— Привет, — сказал он, надеясь, что голос не выдаст мимолетного испуга.

Иден поднял голову и улыбнулся.

— Привет, — ответил он. — Я ожидал тебя чуть раньше.

— Поэтому ты решил взломать мою дверь?

— Технически, я ее только открыл, — вежливо поправил Иден. — Я звонил, но тебя не было, так что я позволил себе зайти без приглашения.

— А просто прийти в кофейню ты не мог? — спросил Тим.

— Мог. Но ты, кажется, был занят.

Тим взглянул на него и покраснел.

— Но теперь ты свободен, — продолжил Иден, как будто не заметив его реакции. — А мне нужно обсудить с тобой кое-что.

— Я весь внимание.

— Мне не нравится, как поменялась история Роджера, — сказал Иден — и в его голосе больше не было привычной легкости. — И мне не нравится то, что случилось со Смитти. Я боюсь, что с идеями из моего Дома происходит что-то очень нехорошее — и я боюсь, оно может происходить не только с ними.

Он выжидающе смотрел на Тима, как будто ожидая его реакции.

— И… Что это значит? — спросил Тим, не придумав ничего лучше.

Иден вздохнул.

— Это значит, что я больше не могу гарантировать твою безопасность.

— А до этого мог? — не удержался Тим, вспоминая вчерашнюю стрельбу и Смитти с ножом.

Но Иден не повелся.

— Если ты не хочешь больше рисковать, просто скажи.

Тим взглянул Идену в глаза. Они были серьезными и вечными.

— Если я откажусь, то я перестану быть Сказочником? — спросил он. — Вот так просто?

— Конечно, — улыбнулся Иден, но его взгляд оставался серьезным. — Каждый автор может забросить свою историю.

Тим представил гигантский, пустующий, заброшенный особняк… Он покачал головой и усмехнулся:

— Боюсь, эта история будет великовата даже для твоего Дома.

Иден улыбнулся.

— Значит, ты идешь со мной?

Тим кивнул, возвращаясь в прихожую. Поход в пустыню, видимо, отменялся — но ботинки все еще могли пригодиться. Иден отложил книгу в сторону и встал из-за стойки. Тим внезапно вспомнил кое-что.

— Ты читал, когда я вошёл? — спросил он.

— Да. — Лицо Идена было непроницаемым.

— В темноте?

Иден только улыбнулся, но ничего не ответил. Тим наклонился, чтобы зашнуровать ботинки.

— Кстати, — заметил Иден. — Хорошая идея.

— Что именно?

— Рамка.

Тим выпрямился и взглянул на отпечаток окровавленной ладони на стене.

— Я знал, что тебе понравится, — кивнул он. — Ну, куда теперь?

Глаза Идена сверкнули.

— В место, — сказал он, и голос его был легким, манящим и обещающим чудесные приключения, — где не существует насилия.

Первым, что увидел Тим, был розовый цвет. Он ударил по глазам всеми своими оттенками: от яркой мадженты и агрессивной фуксии до нежного лососевого и сложного персикового. Затем, как радужные камешки, высыхающие на берегу, начали появляться и другие цвета — едкий зеленый, сочный желтый, пронзительный синий, насыщенный фиолетовый. Тим огляделся, ослепленный и дезориентированный, надеясь, что Иден не успел уйти слишком далеко.

— Оно может шокировать, — прокомментировал знакомый голос, и Иден появился в поле зрения, одетый в сценический костюм Элвиса Пресли — темно-синий, сверкающий и плотно облегающий. Золотая отделка подчеркивала глубокий V-образный вырез, а большие розовые очки отражали окружающий хаос.