Чтение онлайн

Судьей на этих соревнованиях был, как ни странно, мой королевский коннетабль — Сэмюель Жасс. Около двух тысяч зрителей собрали эти состязания. Кое-кто даже спорил и делал ставки на стрелков.

Скрипели тетивы. Щелчок — и буря восторга или свист и обидные выкрики промахнувшемуся.

Трое стрелков, получивших самое большое число очков, перешли к последнему состязанию. На высоком шесте, локтей в десять, врытом в землю, закреплено чучело птицы, не больше ладони величиной. Стрелки должны выстрелить по очереди с расстояния пятьдесят шагов и тот, кто собьет птицу, будет объявлен победителем и получит звание «Король стрелков».

Трое стрелков готовились обстоятельно, проверяли натяжение тетивы, оперенье стрелы.

Прозвучала команда.

Стрелки, накинув поясные крюки на тетиву, вставили ноги в стремя и почти одновременно взвели до защелки.

Стальной крюк всегда болтается на поясе арбалетчика в специальном кольце. Когда надо натянуть лук, ложе держат вертикально, повернув желобом к себе и направив стремя вниз.

Арбалетчик ставит ногу в стремя и, зацепив коготь за центр тетивы, распрямляя колено, тянет арбалет вниз, тетива натягивается вверх и закрепляется защелкой. Остается только поднять ложе к плечу, вложить стрелу и, прицелившись, нажать на спуск. Пехота обзывает арбалетчиков «топтунами» — так как во время боя арбалетчик топчет стремя своего оружия без передышки, обеспечивая скорострельность.

Стрелки выстрелили, но ни один не попал в птичку.

Гул разочарования пронесся над толпой зрителей.

— Вот же мазилы! За что ты платишь им деньги, Грегори! — возмущалась Бернадетта.

— Выстрелят еще раз, кто-то да попадет. В бою человек гораздо более крупная мишень, чем эта птичка.

Стрелок из роты Макалистера со второго захода сбил птичку и стал победителем под одобрительные крики присутствующих. Он и получил из моих рук кошель с 500 талерами.

Примерно лет 35 ,коренастый, чернявый, со шрамом на лбу.

— Как тебя зовут, стрелок?

— Джон Комбер, ваше величество.

Я махнул рукой. Трубачи рядом с трибуной подняли трубы, и переливчивые серебристые звуки разнеслись над полем. После того как трубы затихли, я объявил:

— Джон Комбер объявляется «Королем стрелков» и получает главный приз, а также должность сержанта!

Зрители встретили мое объявление одобрительным ревом.

Я вернулся в палатку, что была разбита рядом с построенным домом. Бернадетта отправилась в свою палатку, видимо, опять сплетничать с Молли и играть на ее лютне. Баронесса легко сошлась с девчонкой-певичкой из Гартунга, и они много времени проводили вместе, к моему облегчению.

Перед ужином я планировал перечитать Военные анналы графа де Вилье, что прихватил с собой из Корнхолла. Свежее издание заинтересовало меня. Мемуары полководцев превратились в мое любимое чтение…

Но мои планы были нарушены. Вошел Говард и доложил о том, что ко мне прибыл посланник из Давингтона. В палатке появился нежданный гость — барон Хэрри Эльсинер.

В черненом полудоспехе, но без поножей и шлема, в красном большом берете с перьями, заколотыми золотой брошью.

Он как всегда элегантно мне поклонился. Я поднялся ему навстречу.

— Приветствую вас!

Он не назвал меня никак, ни «государь», ни «милорд».

— Приветствую вас, мой друг! Вы опоздали, только что закончились состязания стрелков, было довольно забавно!

Мы присели напротив друг друга в походные мягкие кресла.

— Говард, пусть принесут вина! Прошу извинить меня, мой друг, но вина из монастыря Святой Жильберты не имеется!

Лицо барона было напряженным.

— Говорите, Хэрри, я не думаю, что вы просто проезжали мимо и решили заглянуть на огонек к старым знакомым!

— Меня послал король Руперт! Мост заблокирован вашими людьми, и они стреляют в каждого, кто приближается!

— Они выполняют мой приказ, Хэрри!

— Поэтому я переплыл Шелл на баркасе в Давингтон и уже из города прибыл сюда.

Я последний вестник мира, Грегори… Король приказывает тебе, как своему вассалу, отвести войска за Клайв, а захваченные города и замки вернуть их хозяевам. Ты должен отречься от короны Севера….В случае отказа ты будешь лишен графского титула и пожалованных короной земель. Армия короля придет, чтобы наказать тебя и твоих людей за мятеж и беззакония…

Хэрри говорил, но не смотрел мне в лицо. Он боялся меня? Или это королевское поручение было тягостным для него?

— Архиепископ готовит послание об отлучении вас от церкви… Вам лично грозит анафема и интердикт всем вашим землям, включая Корнхолл.

Это было уже серьезно. До анафемы мне не было никакого дела, но интердикт грозил опасными и непредсказуемыми последствиями. На территории, находящейся под интердиктом, не работали храмы, не проводились религиозные праздники, не отправлялись обряды — крещение, отпевание, венчание….

— Хэрри, я не вассал короля Руперта! Ни мой отец, ни я не давали вассальную клятву какому-либо государю или сеньору! Я король севера, Хэрри! Руперт или признает это или погибнет! А указ о графском титуле не имеет никакого смысла — я король по праву рождения! Драконы были повелителями этого мира без всяких грамот и вассальных клятв!

Я — дракон и я беру то, что принадлежало моим предкам!

Хэрри наконец поднял голову и посмотрел в мои глаза.

— Я видел дракона… в ту ночь, когда вы исчезли с королевского приема…

Вы ведь обратились драконом?

— Ты сомневался в этом?

— Да… я сомневался… архиепископ сказал, что это было дьявольское наваждение, морок магия…что человек не может превратиться в огромное крылатое существо…

— А сейчас ты продолжаешь сомневаться? Ты веришь священнику, а не своим глазам?

— У дракона были ваши глаза, Грегори…

— Что с королевой-матерью?

— Она отправилась в замок Иглвуд, по велению его величества.

— Ты видел ее после турнира?

— Нет, королева не появлялась на приемах, и ее отъезд был внезапен.