Чтение онлайн

Август! — сердце!

Август – терций.

Август – Время

Опоздавших молний, поцелуев, гроз».

Таким образом задав структуру стиха, дальше я могу собирать его снова и снова, пока у меня хватает фантазии и желания. С другой стороны, стихи это – эмоции, например, такие:

«Здравствуй, август, венчан хмелем,Смуглый юноша-сатир!Мы ковры под дубом стелем,Мы в лесу готовим пир!..Август милый!Отрок смуглый!Как и мы, ты тоже пьян.Свечерело. Месяц круглыйОзарил круги полян.»

Словом, стихи - это такой лес, где каждый выбирает свою тропинку сам, и точно не знает, куда она его заведет. Для примера ….

Лекция дала неожиданные плоды: обе жены были неутомимы и страстны, стихи подействовали на них, как бутылка шампанского на женщину, ищущую приключений на свою пятую точку.

– Кстати, нужно озаботить своих виноделов созданием игристых вин, - отметил про себя Юрий.

Князь даже подумывал прочитать лекцию для ограниченного круга лиц на тему: «Стихи как средство охмурения женщин». Но потом благоразумно отказался, наверняка, слухи дойдут до жён, а это чревато. Размышлять об этом, лежа в обнимку с двумя шикарными женщинами, было прекрасно, но пришлось вставать - работа сама себя не сделает.

Первым делом Юрий разобрался с текущими делами княжества, после чего наступило время пообщаться с новыми мастерами, которые прибывали в княжество. Нельзя сказать, что их было много, но имидж покровителя науки и искусств, прочно закрепившийся за княжеским семейством правителей Феодоро, привлекал в княжества множество непризнанных гениев, среди которых Юрий ухитрялся время от времени отыскивать настоящих самородков. Вот и в это раз один из приведённых мастеров утверждал, что может создавать искусственный гранит.

У Юрия уже был опыт общения с непризнанными гениями, или просто заблуждающимися людьми, поэтому он не стал радостно потирать руки в предвкушении выгод и барышей, а просто предложил продемонстрировать свои умения мастеру, одев в псевдомрамор один из пролётов лестницы, ведущей к зданию, где планировалось разместить магистрат.

Дальше предстояло неприятное. Казнь проворовавшегося чиновника, который числился если не в ближниках, то точно в ближайшем резерве. Жены пытались отговорить Юрия от посещения этого, так сказать, мероприятия, но тот понимал, что перекидывать на других неприятные дела - не самая верная стратегия. Поэтому не стал перекладывать неприятное действо на чужие плечи, и лично посетил казнь, обставленную практически с семейной атмосферой.

Приучать народ к такому кровавому зрелищу Юрий не планировал, а вот всем тем, кто работал с княжеской казной, присутствовать на казни было настоятельно рекомендовано офицерами княжеской охраны, чтобы лично убедились, к чему приводит любовь к чужому добру.

Юрий не очень любил радикальные решения, но иногда лучше двое до, чем сотня после. А в целом было ужасное состояние души - времени на всё не хватало, и вместе с тем было ужасно скучно. После экзекуции Юрий решил завернуть домой к жёнам, но по дороге был перехвачен одним из «гениев» Марии, который после памятной декларации стихов Юрием, почитал его своим учителем и наставником, и будучи человеком творческим, а от того плохо разбирающимся в вертикали власти, время от времени заявлялся к Юрию, то совета спросить, то поделиться своим творчеством.

Юрий благоволил начинающему поэту, но иногда его пыл выводил сдержанного князя из себя. Поэтому, когда в очередной раз великовозрастный поэт повстречался на пути княжеского кортежа, Юрий тяжело вздохнул, но всё же остановил коня.

– Князь, знающие люди очень хвалят твою мудрость, - начал издали великовозрастный поэт.

Услышав этот заход, от неожиданности Юрий чуть не поперхнулся, а про себя подумал:

– Какую глупость я сделал, что они меня хвалят?

Но сказал совершенно другое:

– И какова причина этой похвалы?

Но собеседник начисто проигнорировал слова князя, будто их не было в природе, и продолжил в своей бесящей манере:

– Говорят, что ты лучше всех чувствуешь ритм и рифму, поэтому я решил у тебя спросить совета.

Юрию несомненно польстила такая оценка его талантов, и он решил по мере сил помочь творчеству поэта.

– Ну, что там у тебя за рифма?
– спросил Юрий, придерживая горячего жеребца.

– Да вот заказали мне оду, и никак не могу найти рифму к Давит Сослани.

– О, это легко, - обрадовался Юрий.
– Давид Сослани бит нами.

– Хм, это немного не то, - сказал обескураженный рифмой поэт.
– А если на Сослани Давид? – спросил он с хитрецой.

– Нами бит, - не без злорадства зарифмовал Юрий. И продолжил свой путь под гогот охраны.

12 августа 1187 года

Абхазети.

Давид Сослани.

Давид буквально растекался под сильными руками рабыни. Цахик была из тех цветков, что ценятся не из-за красоты, а из-за полезных свойств. Досталась она ему по случаю. Несколько лет назад Давид был в Трапезунде, где и выкупил из плена партию рабынь. Внешне девушка не была красавицей, и, скорей всего, ей была уготовлена роль служанки в одном из господских поместий, если бы случай не помог выявить её познания в медицине, а именно в искусстве массажа. С тех пор и началось восхождение рабыни. Давид и сам не заметил, как начал с ней обсуждать важные для него вопросы. Сначала рабыня молча выслушивала своего господина, а потом могла одно два слово вставить в монолог хозяина. И так удачно, что Давид не начинал нового дела, не посовестившись с своей рабыней. Вот и сейчас, млея под её сильными руками, Давид размышлял вслух:

– Тамар, после неудачи с переворотом, отдалилась. Сослала меня в Цхум, под предлогом обучения полководческому искусству. А какое обучение, если Иванэ Мхаргрдзели решает всё единолично? Вот и ропщет свита. В этой войне ни славы не заработаешь, ни денег. Поэтому всё сильней раздаются голоса пойти на службу к византийскому императору, аланы служат им издавна, а сейчас и случай подходящий, можно не только денег и славы заработать, но и землю под себя подгрести. Другая, пусть меньшая, но зато более сплочённая часть его подчинённых, призывает идти на службу к крымскому князю Юрию. Тот отличается щедростью по отношению к верным людям. Да и отношения у него с аланским царем самые дружеские, так что может похлопотать перед ним.

– А ты что думаешь?
– спросил свою служанку Давид.

– Тут надо долго думать, но мне точно понятно, что из лимона виноградный сок не выжать, - многозначно изрекла служанка, и продолжила нещадно мять спину своего патрона.

Давид застонал, то ли от мыслей, его посетивших после «откровения» рабыни, то ли какой-то сустав болезненно отозвался на её прикосновение.

В этот, практически интимный момент, их прервал появившийся слуга. Давид знал, что слуга бы не потревожил их, если бы не случилось нечто важное, поэтому не стал гневаться, а устало спросил: