Чтение онлайн

– Мы едем в Киз.

– Ну?

– Повидаться с твоим дружком.

– Серьезно? Где?

– В каком-то мотеле на побережье. Представляешь, он нам платит, чтобы мы понянчились с каким-то старикашкой.

– Кто он? – Авила не понимал, что еще затеял Щелкунчик.

– Не знаю, просто хмырь какой-то. Мы должны его занять на пару дней, устроить порнушку и сделать несколько снимков. Твой приятель дает по пятьсот каждой.

– Хм, круто.

– Работы сейчас никакой, красавчик. После урагана все наши клиенты стали пристойными, верными и богобоязненными семьянинами. – Авила услышал, как хихикнула Бриджит. – Так что пятьсот баксов очень кстати.

– Ты удвоишь гонорар, если скажешь название мотеля.

– А для чего мы звоним-то? Разве я не молодец?

– Ты несравненная, – сказал Авила.

– Слушай, дорогуша, мы хотим знать…

– Дай-ка мне Бриджит.

– Нет. Мы хотим знать, что у тебя на уме. Мы обе, как обычно, под надзором…

– Не волнуйся.

– …и нам ни к чему неприятности с законом.

– Говорю же, успокойся.

– Ты не пришьешь этого парня?

– Кого? Щелкунчика? Да нет, он просто мне задолжал. В котором часу вы встречаетесь?

– Около восьми.

Авила глянул на часы:

– Вы, бабоньки, поспеете в Ки-Уэст к восьми только на ракете.

– Нам не в Ки-Уэст, дорогой. В Исламораду.

На семьдесят пять миль ближе, но Авила сомневался, что доберется туда вовремя. Только сначала надо совершить жертвоприношение – без него немыслимо пускаться в столь важную поездку.

– Жасмин, как называется мотель?

– Ты обещаешь, что не подставишь нас с Бриджит?

– Ну сказал уже!

– Слушай, вот наши условия. Ты дождешься, пока мы получим деньги с твоего дружка. И ты обещаешь, что никого не угрохаешь в нашем присутствии. Идет?

– Клянусь будущей могилой жены, – буркнул Авила.

– И скажи, что заплатишь нам по пять сотен, как обещал.

– Говорю.

– И еще обед с крабами. Это Бриджит придумала.

– Годится. – Авила не стал информировать проституток, что сейчас для крабов не сезон, это запутало бы переговоры. – Название мотеля?

– «Райские Пальмы». Я там не бывала, Бриджит тоже, но Щелкунчик сказал, там мило.

– По сравнению с тюрягой это просто «Риц», блин. Номер комнаты?

Жасмин спросила Бриджит. Та не знала.

– Не важно, – сказал Авила. – Я вас найду.

– Запомни, ты нам обещал.

– Постараюсь. Я держу обещание уже семь секунд.

– Ладно, миленький, мы двинули.

Авила хотел уже положить трубку, но вдруг кое-что вспомнил.

– Эй! Жасмин, погоди!

– Чего?

– Ты ей про меня говорила?

– Бриджит? Ничего не говорила, – удивилась Жасмин. – Про что?

– Ладно, ничего.

– А-а! Ты про…

– Тихо!

– Миленький, да я ни в жизнь! Все между нами. Как перед богом!

– Позавчера ты сказала, что тебе понравилось. – В тот раз Авила героически сдерживался, чтобы не издать в постели ни звука. Те, что все же вырвались, даже при богатом воображении нельзя считать писком.

– Позавчера было бесподобно, – сказала Жасмин. – И даже фантастично! Со мной такого никогда не было.

– Да и ты была ничего, – ответил Авила.

По дороге в Суитуотер за курами он все время вспоминал щедрый комплимент проститутки. Какая разница, было ли в нем хоть слово правды. Авила и не мог о том судить, ибо понятие искренности было ему весьма чужеродно. Он просто радовался, что шлюха перестала называться Морганной – поди припомни столь корявое имечко в порыве страсти.

Соединение марихуаны с метаквалоном тлетворно сказалось на благоразумии доктора Чарлза Габлера. Особенно ярко это проявилось поздней ночью 1 сентября в придорожном мотеле на шоссе №10 близ Бонифэя, Флорида. Охваченный желанием, профессор выскользнул из двуспальной постели, которую он делил с Нерией Торрес, и юркнул в двуспальную постель бессонной аспирантки – юной Селесты. Едва доктор Габлер пылко пристроился к ее роскошной груди, как его подхватило теплым умиротворяющим потоком, где слились физическое и метафизическое. Менее подходящее для этого время трудно было выбрать.

Нерия Торрес начала пересматривать свои отношения с доктором Габлером в тот момент, когда они съехали с шоссе на окраине Джексона, Миссисипи, потому что возлюбленный захотел отлить. Сидя за рулем, Нерия смотрела, как профессор пыжится в зарослях азалии, и думала: меня это уже не привлекает…

Пока Габлер ковылял обратно, лучи фар выхватили рубиновые кристаллы на талрепе, болтавшемся на его шее.

– Ништяк! – воскликнула юная Селеста, охваченная мистическим трепетом под воздействием пива «Гумбольдт».

Именно тогда Нерия заглянула в свое будущее и решила, что профессору в нем не будет места – особенно когда дело дойдет до страховки. Она представила, как доктор Габлер сладкоречиво попытается выманить часть денег, назвав это дружеским займом, и потом глухой ночью смывается со своей смазливой протеже. Так он поступил с предыдущей любовницей, продавщицей нарядных макраме, когда в его жизнь вошла Нерия Торрес.

Даже если профессор не вынашивал корыстных планов поживиться ураганными денежками, у Нерии имелся основательный повод его послать: появление Габлера в Майами осложнит схватку с брошенным мужем из-за страховой выплаты. Учитывая скверные обстоятельства, при которых она покинула домашний очаг, Нерия сомневалась, что ее Тони согласится все забыть и простить. Безуспешные попытки связаться с ним после шторма предрекали, что мстительный гаденыш явно настроился прикарманить ее долю. Нерия понимала: если дело дойдет до суда, непонятное присутствие доктора Габлера сработает не в ее пользу.

С такими мыслями она заснула в мотеле Бонифэя. Будь у нее крепче сон или греми кондиционер, сработанный еще в эпоху Эйзенхауэра, на несколько децибел громче, Нерия, вероятно, не пробудилась бы от приглушенного чмоканья и нежного кряхтенья, доносившихся с соседней кровати. Но она пробудилась.

Вначале Нерия лишь разлепила веки, но не шелохнулась. Зачарованная мерзостью происходящего, она лежала и прислушивалась, стараясь привести в порядок обуревавшие ее чувства. С одной стороны – огромное облегчение, что нашлась-таки веская причина бортануть профессора. Но с другой – ее бесило, что этот подлый говнючок ведет себя столь оскорбительно и бездумно. За годы совместной жизни Тони Торрес, несомненно, не раз ей изменял, но никогда – на соседней кровати!