Чтение онлайн

Жена заорала сразу на двух языках, чтобы он что-то предпринял, а не стоял, боже ты мой, столбом. Ломик не годился: один неточный удар – и теще конец. Потому Авила попытал счастья с огнетушителем и едва не в упор пальнул в непокорного зверя струей гидрокарбоната натрия. Коати рычал, огрызался, но странное дело – не желал покидать новообретенное гнездо. В суматохе пеной неизбежно окатило тешу, которая вцепилась в глаза и рванула куда-то, не разбирая дороги. Авила преследовал ее почти квартал, периодически стреляя короткими очередями, но старуха развила завидную скорость.

Авила сдался и затрусил обратно тушить пожар в гараже. Он выкатил обгоревшую газонокосилку во двор и залил пламя. Обезумевшая жена, распростершись на капоте «бьюика», голосила:

– Мамоцка, мамоцка! Сто ти сделал с моей мамоцкой!

Ее причитания перекрыл узнаваемый вой сирен – кто-то из соседей вызвал пожарных. Что за люди! Им-то какое дело? – кипел Авила, спеша к машине.

Едва он вставил в зажигание ключ, как окно с пассажирской стороны разлетелось вдребезги. Авила чуть не обмочился от испуга.

У машины с багровым лицом и ломиком в руке стояла взбешенная жена.

– Ти сряный ублюдок! – вопила она.

Авила вдавил педаль в пол и рванул прочь.

«О, Чанго, Чанго! – шептал, смахивая с колен осколки. – Знаю, я опять все изгадил, но не покидай меня. Только не сегодня!»

Проезжая по Норт-Ки-Ларго, Джим Тайл поражался метеорологической особенности: косил ураган довольно точно. Сметая все на своем пути, шторм пулей промчался по узкому коридору, но практически не затронул северную и южную части побережья. Августовские ураганы редко бывают столь любезными. Шторм разрушил дорогие курорты Океанского Рифа и проложил длинную просеку в мангровом лесу. А в двух милях южнее мангровые рощи стояли в пышной листве, и, глядя на них, не верилось, что поблизости бушевал убийственный шторм. Остался нетронутым и обветшалый трейлерный поселок: ни одно стекло не разбито, ни одно дерево не вырвано.

Феноменально, думал Джим Тайл.

Он разогнал «краун-викторию» до бодрящих девяносто пяти миль и ехал с мигалкой, но без сирены – на большой скорости огромный «форд» и сам свистел, как салютная ракета.

«Райские Пальмы» – зацепка, но не стопроцентная уверенность. Августин молодец, не растерялся и лихо провернул трюк с кнопкой перенабора. Возможно, бандит, напавший на Бренду, сейчас едет в черном джипе, Августин точно не знал. Они направляются в Рифы – а может, и нет. Могли оставить джип, но могли и сменить машину.

Единственная определенность – в машине Сцинк и туристка, подруга Августина. Обстоятельства и цель похищения неясны. Августин обещал ждать Джима в «Райских Пальмах», чему тот обрадовался. В одиночку на подвиги бросаются только в кино.

За Груперовой бухтой старая дорога с Океанского Рифа соединилась с шоссе №1 и стала четырехполосной. Транспорта прибавилось, и Джим Тайл сбросил скорость до семидесяти, искусно лавируя между огромными трейлерами «виннебаго» и прокатными легковушками. Обычно в это время заходящее августовское солнце становится пыткой для неопытных водителей, но сегодня горизонт на западе заволокло набрякшими тучами, которые медленно приближались, накрывая острова и море копотью сумерек. Над Флоридским заливом вспыхивали далекие молнии. Изящные предвестники ливня Джима не впечатлили – и по сухой-то дороге гонка представляла большую сложность.

За Плантаторским Рифом шоссе опять сузилось, машины шли в два ряда. Джиму показалось, что впереди мелькнул черный джип «чероки». Патрульный быстро выключил мигалку. Да, тот самый джип с блестящими нелепыми брызговиками, о которых говорил Августин.

От джипа Тайла отделяли четыре машины – три легковушки и универсал, тащивший на вихляющемся прицепе катер. Массивная лодка прикрывала от сидевших в джипе патрульную машину на забитой транспортом дороге. Начался дождь, и крупные капли зашлепали по капоту «форда». Нависшее небо грозило потопом.

Универсал перед Джимом начал очень не вовремя, но предсказуемо притормаживать. Дурные знаки громоздились один на другой: мичиганские номера подсказывали, что водитель с местностью не знаком; он и его спутница яростно жестикулировали, что указывало на семейную ссору. Но самое тревожное, на взгляд Джима: третий пассажир разворачивал дорожную карту – огромную, как скатерть.

Они заблудились, понял патрульный. Сбились с дороги во Флоридских Рифах, где только один въезд и выезд. Потрясающе.

Карту передали водителю с женой, и те принялись вырывать ее друг у друга. Универсал задергался взад-вперед, прицеп с катером нерешительно повторял его движения. Вылетев из окна машины, на обочине невостребованной картошкой и кетчупом взорвались два пакета из «Макдоналдса».

– Свиньи! – вслух произнес Джим Тайл, хмуро покосившись на спидометр: тридцать две мили в час. Если обогнать универсал, водитель джипа может его заметить. Полицейский кипел. Дождь припустил сильнее, Джим включил «дворники» и фары.

До Фермерской бухты он держался за неторопливым универсалом, пока у того не замигали стоп-сигналы и колымага, вихляя, не остановилась.

Патрульный уныло припарковался. Не везет так не везет, подумал он.

Впереди высился разводной мост над Змеиной бухтой. Черный джип и три машины за ним спокойно успели проехать до того, как опустился шлагбаум. Идиот в универсале тоже успел бы, если б осмелился нажать на газ.

Теперь полицейский застрял. Джип скрылся на другой стороне бухты. Джим вышел из машины и хлопнул дверцей. С полей его «стетсона» срывались струйки дождя, когда он потребовал у безмозглого водителя универсала права, регистрацию и страховку. За те восемь минут, что мост был поднят, патрульный успел загрузить ошарашенного туриста семью ссылками на правила дорожного движения, из которых как минимум три неизбежно требовали личного присутствия в суде.

Возвращаясь в дом Торреса, Фред Дав купил цветы и белое вино. Ему хотелось показать Эди, что он гордится ее исполнением роли Нерии, верной жены Тони.

Подъехав к дому, Фред не увидел на улице джипа. При мысли, что Щелкунчик уехал и они с Эди остались вдвоем, сердце забилось быстрее. Ее-то не беспокоило отсутствие уединенности, а вот Фреда – даже очень. Он не мог развернуться в полную сексуальную мощь, когда в соседней комнате пялился в телевизор маньяк-убийца. Громкое и вызывающее присутствие Щелкунчика сбивало во всех отношениях.