Чтение онлайн

– А я говорю, полегче, на хер!

Эди завелась. Щелкунчик помнил тот горящий ненавистью взгляд, когда она хватила его монтировкой по ноге. Он взвел курок:

– Не будь мандой!

– Прошу прощения? – Одна бровь женщины изогнулась. – Что ты сказал?

Бонни испугалась, что женщина сейчас обезумеет и вцепится бандиту в глотку и он ее тотчас пристрелит. Щелкунчик ткнул стволом в правую грудь Эди.

Губернатор ничего этого не видел. Он по пояс высунулся в окно, следя за дельфинами и наслаждаясь брызгами начинавшегося дождя. Бонни попыталась схватить Сцинка за руку, но удалось стиснуть лишь два пальца огромной лапы. Наконец он влез обратно и узрел напряженную драму, разворачивающуюся на переднем сиденье.

– Что слышала, – ответил Щелкунчик.

– Значит, ты назвал меня мандой?

Щелкунчик провернул пистолет, накручивая на ствол ткань блузки и нежную кожу под ней. Господи, подумала Бонни, это, наверное, больно!

Но Эди Марш виду не подала.

– Поезжай! – снова приказал Щелкунчик.

– Сначала я посмотрю на Флиппера.

– На хер твоего Флиппера!

И Щелкунчик поднял револьвер и пальнул в крышу джипа.

Бонни вскрикнула и зажала уши. Эди вцепилась в руль, пытаясь справиться с собой. Из-за боли в правой груди ей на секунду показалось, что попало в нее. Но нет.

Щелкунчик мрачно посмотрел на дырку в крыше и чихнул от едкого порохового дыма.

– Будь я здоров, – угрюмо усмехнулся он.

Сцинк открыл дверцу, вылез из джипа и потянулся.

– Разве не красота? – Он вскинул руки навстречу облакам. – Разбудите в душе дикого зверя!

Великолепно – именно то слово, мысленно согласилась Бонни.

– Лезь в машину! – рявкнул Щелкунчик.

Сцинк по-собачьи отряхнулся от дождя и вернулся на место. Эди молча завела двигатель и поехала дальше.

– Что значит – нет петухов?

Хозяин зоомагазина извинился – всю неделю был большой спрос на птицу. Взамен он предложил Авиле жертвенного козла.

– Не пойдет, задрот. – Швы в паху ужасно чесались. – Первый раз слышу, что петухи кончились. А что еще есть?

– Церепахи.

– На них нет времени. – Выковыривать черепах из панциря – грязь и морока. – Голуби есть?

– Извини, хузяин.

– Ягнята?

– Зявтра.

– Кошки?

– Нет, хузяин, запресёно.

– Ой-ой, законник выискался! – Авила посмотрел на часы: нужно быстрее сделать дело и отправляться в Киз. – Ладно, сеньор, что есть-то?

Хозяин провел гостя в маленькую кладовку и показал деревянный ящик. Внутри Авила разглядел мохнатого бурого зверя размером с собаку: глазки-пуговки, нос как у муравьеда и длинный тонкий хвост в черных кольцах.

– Это как бы енот? – спросил Авила.

– Коати. Из Юзной Америка.

Зверь заинтересованно пофыркал и сунулся бархатистыми ноздрями между реек ящика. Раньше Авиле не доводилось видеть столь причудливых животных.

– Сильный средство, – пообещал хозяин.

– Мне нужно что-то для Чанго.

– О, Чанго это любить. – Лукавый хозяин считал Авилу за придурка любителя, который ни черта не смыслит в сантерии. – Si, es muy bueno роr Chango. [66]

– Он кусается?

– Нет, друзисе. Видал? – Хозяин пощекотал коати влажный нос. – Как сеноцек.

– И почем?

– Семьдесят пять.

– Вот тебе шестьдесят, чико. Помоги затащить в машину.

У дома Авила увидел «бьюик», задом выезжавший на дорогу. Наверняка жена с тещей намылились на индейское бинго. Авила сделал им ручкой, они помахали в ответ.

Авила обрадовался: удачное совпадение, хоть раз никто не помешает. Он быстро втащил ящик в гараж и опустил дверь на электроприводе. Коати недовольно засопел. Из плетеного сундука Авила торопливо достал колдовской реквизит: потускневшие монетки, скорлупу кокоса, обесцветившиеся кошачьи ребра, полированные черепашьи панцири и старинный оловянный кубок. А в оцинкованном ящике хранилось последнее и, вероятно, самое мощное приобретение – огрызок кости злодея, который собрался распять Авилу. Возлагая большие надежды на кость, Авила благоговейно поместил ее в оловянный кубок, который вскоре наполнится звериной кровью.

Известно, что на закуску Чанго предпочитал сухое вино и сласти. Поскольку все происходило наспех, Авила смог предложить божеству лишь кувшинчик сангрии и упаковку слипшихся леденцов со вкусом зимолюбки. На цементном полу гаража он зажег три длинных свечи, установив их треугольником, в котором расположил алтарь. Коати затих. Авила чувствовал его взгляд сквозь рейки ящика. Может, догадывается? Авила отогнал эту мысль.

Последним из плетеного сундука появился самый важный атрибут – десятидюймовый охотничий нож с рукояткой из настоящего лосиного рога. Антикварный, сделан в Вайоминге. В бытность строительным инспектором Авила получил его как взятку – рождественское подношение левого кровельщика, надеявшегося, что серьезные дефекты в креплении стропил останутся незамеченными. Авила их и не заметил.

Он энергично заточил нож на оселке. Коати в ящике обеспокоился и зафыркал. Авила благоразумно прикрыл блестящее лезвие от глаз обреченного зверя. Затем ступил внутрь треугольника и вознес наскоро сочиненную молитву Чанго, надеясь, что божество поймет – времени в обрез.

Помолившись, Авила ломиком взломал рейки ящика. Жертвенный коати пришел в крайнее возбуждение. Авила поворковал, рассчитывая утихомирить, но тварь на уловку не поддалась. Зверь пулей выскочил из ящика и стал закладывать по гаражу бешеные круги; кошачьи кости разлетелись, две обрядовые свечи опрокинулись. Авила хотел усмирить зверя ломиком, но тот оказался проворен и увертлив. Как обезьяна, коати взлетел по железным полкам к потолку и, балансируя длинным хвостом, унасестился на балках подъемной двери, откуда урчал и скалил острые желтые зубы. Тем временем одна свеча закатилась под газонокосилку и подпалила бензобак. Ругаясь на чем свет стоит, Авила бросился в кухню за огнетушителем. Когда он вернулся, его ждала новая беда.

Дверь гаража была открыта, а на дорожке стоял женин «бьюик». Двигатель его урчал. Черт знает, почему жена вдруг вернулась. Может, решила хватануть из припрятанной банки деньжат на игру. Это уже было не важно.

Видимо, первой из машины вышла теща. Увиденное настолько ошеломило Авилу, что он на время забыл о горящей газонокосилке. По причинам, недоступным человеческому пониманию, ошалевший коати спрыгнул со своего гаражного насеста, вылетел на улицу и вскочил теще на голову. Теперь животное устраивалось в ее прическе – хрупком сооружении хромированно-оранжевого цвета. Авила всегда полагал, что теща носит парики, но теперь получил убедительное доказательство: фантастическая копна – явление натуральное. Теща с воплями металась по двору, судорожно молотя беса, усевшегося ей на голову. Коати верещал, вцепившись всеми четырьмя лапами. Никакой шиньон не выдержит подобного испытания, подумал Авила.