Чтение онлайн

Гости слонялись по просторной гостиной, собираясь группками у столов с угощениями да в тихих углах, увлеченные светскими беседами. Прислушиваясь к чужим сплетням и распуская собственные, они то и дело поглядывали на разношерстную компанию, собравшуюся в стороне: ловкача Ренара, нерасторопного портного Хассу, одного из бойцов Вихра и Смиренного, молчаливым пятном затесавшегося в их ряды.

Домра стихла, напоследок тихо простонав, когда игравшая на ней музыкантша оставила инструмент у кресла. Внимание женщины, одетой по последней моде Безвременья в приталенную рубаху с яркими алыми нитками, привлекла завязавшаяся беседа, долетавшая до нее между тактами.

— И чем же на этот раз ты развлекаешь слушателей, Ренар? — у нее было треугольной формы лицо с широко посаженными глазами и крохотным носом, совершенно теряющимся на фоне спелых губ. Замерев за низкой спинкой кресла, женщина локтями оперлась на плечи мужчины.

— Мы говорим о тревожном времени, в которое имеем счастье наслаждаться жизнью, мое очарование, — Ренар предложил даме папиросу, но та отказалась.

— Тревожные времена — возможность внести в устои мира свои коррективы, — зеленые глаза смотрели с вызовом, в тандеме с улыбкой обретая оттенок надменности.

— Святые Небеса, Картилья! — воскликнул толстяк, надеясь образумить женщину.

— К чему это праведное возмущение? Все мы думаем об этом, так зачем лицемерить и делать вид, что все неизменно?

— О чем вы? — недопонял Фьорд. Его взгляд непослушно ускользал к ожерелью из лазурных камней, двумя нитями собранных на груди Картильи.

— Какой очаровательный мальчик, — женщину, похоже, во Фьорде интересовал исключительно чистый лоб, тогда как сама она не могла похвастать отсутствием метки. Впрочем, она прятала ненавистный шрам за румянами и длинной челкой, скрывавшей не только метку, но и большой лоб. — Я говорю о том, прелестный ребенок, что магам самое время поднять свои головы и занять полагающееся им место в обществе. Еще немного, и неодаренные сами начнут умолять нас спасти их от жутких тварей, разоряющих города и села.

Картилья засмеялась в ладонь, тряхнув черными волосами.

— Я думаю, их послал сам Прародитель, чтобы его нерадивые дети, позволившие загнать себя под землю, наконец восстали духом и вернули себе причитающееся. Неодаренные, спрятавшись за Церковь, слишком долго правили землями, которые по праву принадлежат нам.

— По какому праву? — Фьорд начинал понимать, к чему клонит женщина, и от этих мыслей ему становилось не по себе.

— По праву сильнейших, дурачок! Нам подвластна сама природа, а мы вынуждены прятаться здесь, словно крысопсы. Это же несправедливо и просто глупо! Наше место в Берилоне, городе, который Прародитель построил для нас. Близится тот день, когда маги займут в нем свое место, и тогда неодаренным останется лишь молиться, чтобы мы были милостивы к ним и их детям. Но будем ли мы, после стольких лет притеснений?

— Нет, это какое-то безумие! — горячо заговорил Фьорд. — Как можно говорить об угнетении людей, не наделенных даром укрощать стихии? Все мы едины перед Небом и перед друг другом. Если Церковь и заигралась в короля, ответ должна понести только она.

— Глупый наивный мальчик, кто, по-твоему, допустил это? Неодаренные боятся нас. Они не могут сравняться с нами и предпочли бы, чтобы магов и вовсе не было. Люди не хотят признавать, что есть те, кто превосходит их во всем. Им ничего не остается, кроме как давиться ядовитой завистью и под протекторатом Церкви творить свои бесчинства.

— Пусть так, но в этом нет их вины! Что думать простым жителям сел и городов, когда церковники забивают их головы чушью про Проклятого?!

— Ты так мил в своем неведении и попытке защитить их, — женщина мягко улыбнулась и переместилась из-за спины Ренара, с ухмылкой наблюдающего за поворотом беседы, на подлокотник его кресла. — Мне жаль разрушать твое идеализированное представление о мире, но я не понаслышке знаю о том, что говорю. Дело не в Церкви, а в самих неодаренных. Я выросла среди них, и с самого детства, с шести лет, когда открылись мои способности, я ощущала их презрение и животный страх. Они называли меня ведьмой, чудовищем, ты можешь себе представить? И это после того, как в засушливые годы я дарила живительную влагу их посевам, спасая от голодной зимы! Я стаптывала ноги в кровь, а спину ломило от усталости, когда я преодолевала километр за километром, чтобы доставить воду.

Морщины негодования покрыли лицо Картильи, как сейчас помнившей далекие годы оскорбления и унижения.

— Моя деревня стояла на каменном щите, и мне оставалось только идти к Змей-реке, чтобы полить поля. А они считали, что это моя обязанность! Будто мой долг — заботиться об их зареванных детях, которые вырастали в маленьких кровопийц, норовящих бросить в меня камнем из-за угла. Не Церковь говорила им делать это, о нет. Церковники только стояли в стороне, как и горе-родители. Зачем переживать, ведь она же проклятый маг!

Ренар погладил по плечам разволновавшуюся женщину. Многие оборачивались, заслышав повышенный тон Картильи, но тут же спешили вернуться к своим беседам.

— Простите, я не знал, — вяло прошептал Фьорд.

Он не мог продолжать спорить с женщиной, ведь и сам как-то столкнулся с жестокостью, проявляемой простыми людьми по отношению к укротителям стихий. Он вспомнил селение под Этварком, жители которого забавлялись, бросив ребенка-мага в клетку с голодными крысопсами.

— Не извиняйся, мальчик. Люди часто жестоки к тем, кто отличается от них, и всегда жестоки к тем, кто лучше них. Тебе повезло, что в свои годы ты находишь силы заступаться за них, — Картилья вытерла выступившие от воспоминаний слезы и улыбнулась. — Главное, что скоро это изменится. Не твоя доброта, но порядки наверху. Все бы произошло куда раньше, если бы не….

Женщина осеклась, увидев приближающегося Вихра.

— У вас тут стало шумно, — командир отрядов снабжения оперся ладонью на макушку Фьорда, взлохматив тому волосы. — Это же не один из моих бойцов буянит?

— Что ты, что ты, — Ренар с прищуром посмотрел на вжавшего голову в плечи юношу, — это всего лишь Картилья, решившая вспомнить былые лета. Мы почти было заговорили о злободневном вопросе, как ты прервал нас своим появлением.

Люфир не мог не отметить, как в тесном кругу собеседников повисла многозначительная пауза. Обрывистые переглядывания зароились среди магов, сталкиваясь и разбиваясь друг об друга.

— С Волином становится все тяжелее, — вздохнул Вихр, отпустив, наконец, голову Фьорда, и присаживаясь на край стола. — Он почти не выходит из храма, а стоит попытаться войти, как он набрасывается на тебя со сварливым ворчанием и требует оставить его одного.

— Нам повезло, что в Убежище есть маги, которые отвечают за поддержание жизни в городе, — заметила Картилья, — но мы не можем допустить, чтобы так продолжалось и дальше.

— Картилья, — попытался урезонить женщину Хассу, но та лишь отмахнулась. Похоже, он был единственным, кого беспокоило присутствие Смиренного, пусть и объявленного героем дня.