Чтение онлайн

Милиционеры увидели не совсем обычную картину: в подъезде дома стояла молодая, красивая и совершенно голая женщина с охотничьим ружьем наперевес.

Несмотря на полную наготу, вид у нее был решительный.

— Заберите ублюдка, который спрятался в подвале, а не то я сама с ним разберусь! — сказала она.

Оказалось, что двое налетчиков сумели спастись от разъяренной девушки, а вот третий, у которого, по всей видимости, от страха отказали ноги, попытался спрятался в подвале. На его беду, из подвала был только один выход.

Милиционеры, держа оружие наизготовку, осторожно спустились по лестнице. Нашли горе-налетчика в дальнем углу, среди труб и старого хлама, где он, до смерти перепуганный, забился в какую-то нишу. Штаны у него были мокрыми.

У бандита изъяли нож и спортивный мелкокалиберный пистолет с полной обоймой. Даже в отделении милиции он не сумел опомниться от пережитого. Его всего трясло.

Оперативники воспользовались состоянием задержанного, с ходу «раскололи» не отошедшего от испуга грабителя.

— Мы знали, что в это время хозяйка сидит дома одна. Мы и подумать не могли, что в нас будет стрелять голая девушка! А навели нас строители, которые делали в квартире ремонт. Говорили нам: хата богатая, добра много! И денег куры не клюют!

Он во всем сразу же признался и моментально сдал всех своих подельников.

Женщины сидели на кухне, глядя на «Горилку з пэрцем», которую Оксана великолепно готовила и держала для особого случая. Причем прятала так, что муж не мог найти заначку.

— Ну почему ты не пальнула ему по яйцам? — спросила Оксана, когда все страхи были уже позади.

— Как почему? В стволах же картечь, а если бы я попала в вас?

— Да, а голая почему к ним вышла?

— Мне показалось, что они уже собрались сделать что-то нехорошее, я побоялась, что не успею, если буду тратить время на одевание. Я и так слишком долго искала патроны.

— Так ты меня спасала? — Оксана впервые в жизни почувствовала, что кто-то заботится о ней, а не наоборот. — Последний раз меня спас от хулиганов мой будущий муж на танцах, и это было четверть века назад! С тех пор за меня никто ни разу не заступался! Сама себя спасала, а потом мужа, потом ребенка! Получается, ты первая, кто за меня заступилась! Знаешь, давай помиримся! — предложила она. — Ну, честно, я была не права.

— Да обе мы были хороши! — От рюмки Марина отказалась. — Я же понимаю, что Димочка не только мой муж, но и ваш сын! Он очень вас любит! — Съев еще один огурец, она по секрету сказала:

— А я на втором месяце...

Оксана, налив себе одной стопочку, ответила:

— Ты знаешь, а я тоже...

Потом обе разревелись неизвестно от чего: то ли от женского счастья, то ли от горя, что все приходится делать самим: и мужиков любить, и от налетчиков обороняться, и детей рожать, и квартиру после обстрела ремонтировать.

Выстрелом из двустволки Марина серьезно подпортила потолок на кухне, не говоря уже о дорогой импортной люстре, и, по самым скромным прикидкам, ремонт теперь влетит им в копеечку.

Но моральное удовлетворение от полной победы над обнаглевшими налетчиками для Оксаны было сильнее материальных проблем.

— Будут знать, гады, как грабить честных людей! — заявила она соседям. — Теперь мы надолго у них отбили охоту беспредельничать!

И что самое главное, свекровь помирилась и подружилась с невесткой. В семье наконец-то воцарился долгожданный мир, а бандиты будут достаточно долго раскаиваться о совершенном преступлении за решеткой.

Гордый своей мужской доблестью, Оксанин муж стал каждый день бриться. С водки и всего, что горит, он перешел исключительно на пиво. Дима пригласил дизайнеров оформить детскую комнату.

— Я мужчина хоть куда! — гордо говорил Женя бывшим собутыльникам, сидя во дворе на лавочке, чтобы не мешать женщинам ремонтировать потолок.

Эта история, может быть, не столь мистическая, но она именно страшная, пережить такое никому не пожелаешь, а слова ребенка действительно очень любопытны, и от этого становится еще страшнее.

Я работаю врачом-реаниматологом. Из тридцати человек, переживших клиническую смерть, которых я спасал, почти все были алкоголиками и никто о загробном мире хорошо не отзывался. Один даже видел, как его черти тащили в ад. Объяснение этому — электроэмульсионная терапия. Но рассказать я хочу не о них.

Среди моих пациентов был Саша Волгин. Ему было четыре с половиной года, но он лежал во взрослом отделении с диагнозом лейкемия. Его жизнь забрала Чернобыльская авария.

В своей недолгой жизни он привык, что вместо садика и сверстников его окружают врачи. Катетеры и пробочки он коллекционировал.

Я тогда был еще практикантом. Саша ждал очередную операцию по трансплантации костного мозга. После курса химиотерапии он чувствовал себя все хуже и хуже. В один из дней мальчик, до этого мужественно переносивший болезненные процедуры, сказал серьезно врачам: «Все! Больше не надо. Послезавтра я умру». Потом он стал утешать постоянно дежурившую рядом с ним маму, не отходившую от него ни на шаг: «Мама, я знаю, мне там будет хорошо. Я точно знаю. Еще я хочу поесть твоих пельменей. В последний раз!» С молоденькой медсестрой, ухаживавшей за ним уже несколько месяцев, случилась истерика. Она села на пол и горько заплакала, а потом сказала: «Он не обманывает!»

Дело в том, что в этом возрасте дети еще практически не врут. Это подтверждают психологи. О религии и загробном мире родители и врачи ему не говорили. О смерти тоже никто ему не говорил. Поэтому совершенно неясно, откуда он узнал об этом. Видимо, он что-то почувствовал. Ведь дети более чувствительны, чем взрослые.

На следующий день Саша ничего не ел. Мама была рядом с ним. А он постоянно ее успокаивал: «Мама, я точно знаю, там мне будет хорошо».

Ночью он уснул и во сне умер. Мама не отходила от него ни на шаг. Она заснула, держа его за руку. Когда проснулась — ручка сына уже была холодной. Перед смертью он впервые за много месяцев улыбался. Эта улыбка осталась на его лице навсегда.