Чтение онлайн

— Ты шутишь? — я от удивления едва не сыграла со стула. — У меня нет денег за это платить.

— Ты хотела сказать «у нас нет»? Найдем деньги, авось не обеднеем.

— О господи! Представляю, что скажет мама.

— Ни черта ты не представляешь. Это как раз ее идея. Ну, в смысле, наша с ней общая.

Как-то вечером Сеня пришел без лица. Краше в Мавзолей кладут.

— Сень, что случилось?

Он закусил губу и посмотрел на меня.

— Мы с Джошем...

— Что вы с Джошем?

— Расстались, — Сеня привалился к двери спиной и стукнулся о нее затылком. — Он меня бросил.

— Ох ты...

Ночью я не могла уснуть. Сеня ходил по квартире, стараясь не шуметь, но было слышно. Я крутилась с боку на бок и потихоньку зверела. А потом вспомнила, что где-то когда-то у меня был «Донормил»...

Я прошлепала на кухню и включила свет. Мать честная! На столе красовалась разграбленная аптечка, таблетки были сложены аккуратными разноцветными кучками, по соседству стояла бутылка вискаря. Супружник медитировал над этим бардаком.

— Ну-ка, повернись ко мне.

Сеня послушно поднял голову. Я размахнулась и влепила пощечину. Вторую! Третью! Сеня не сопротивлялся.

— Что ты отсюда съел?!

— Ничего, — промямлил Сеня. — Только выпил немного...

— Выпил?! Нажрался и решил, что из-за этого поца с глазами жизнь не мила? Так?

Сеня виновато кивнул.

— Шмак безмозглый, — я влепила еще одну затрещину. — Шлимазл! Кретин! Жить он передумал, шмекеле поцеватый!

Сеня поморщился так, будто ему жал галстук.

— Маш, хватит.

— Хватит ему... Живо убирай весь этот халоймес.

Сеня принялся складывать таблетки в тубы. Пальцы у него подрагивали, таблетки не попадали в горлышки. Я посмотрела на безобразие и присоединилась.

— Давай кофе сварим? — предложил Сеня.

— Угу.

Мы навели порядок и устроились за столом с кружками. Пили кофе молча, но без напряжения — уютно, как бывает между очень своими уставшими людьми. Рассвет занимался, и вдалеке, над Ист-Ривер, небо уже порозовело.

— Знаешь, Маш, я иногда забываю, что ты...

— Что я фиктивная?

— Что ты не еврейка.

Рука у меня дрогнула, кофе выплеснулся на скатерть, и пятно разбежалось по ней звездастой кляксой.

— С чего ты взял?

— Да знаю. Давно уже.

— Как?!

— Еще тогда. До Лас-Вегаса, — улыбнулся Сеня.

— Неужели Дашка?.. — обомлела я.

— Угу. Она и сказала.

— Зачем?

— Да просто все очень. Она тебе, Маш, позавидовала. Я это сразу понял, еще до того, как она сказала. И не хлопай ресницами, геи такие вещи чуют не хуже баб.

— Разведешься со мной?

Сеня вздохнул, поднялся, взъерошил мне волосы.

— И кто из нас после всего шмак и шлимазл? Дуреха ты, Машка, даром что шикса. Разведешься, скажешь тоже. Когда мне так с женой повезло.

Сегодня горькая и памятная дата — 100 лет с начала 1-й мировой войны... Вовлечено в нее было огромное число стран, погибло много миллионов человек, покалечено столько судеб, семей... Горе горькое...

И не видно, чтоб человечество умнело...

Вдобавок считается (где-то прочла такое), что такие катаклизмы, как войны, революции, мятежи, отбрасывают нравственность назад этак лет на 50... Ну, и где тот прогресс, что «вверх... по спирали»?

С малых лет знала: дедушка был участником этой 1-й мировой... Увы, нет в моем ПК того самого памятного и дорого фото, где «дедушка рядышком с бабушкой...» (или «бабушка рядышком с дедушкой»?). На нем он в военной солдатской форме (может, перед отправкой на фронт?) — стоит, а бабушка Настя — сидит...

Оба красивые, оба напряжены... Ну, тогда и фотовыдержки были не нынешние.

А есть фото, где мой дедушка, Казеннов Иван Иванович, уже через 15 лет после начала войны...

Да, на той, 1-й мировой, он уцелел. Однако же оказался в числе многих из тех, кто был... «обрублен войной»: он вернулся с фронта... без одной ноги. Отрезали ему, такому молодому, левую ногу — выше колена...

Вот и помню его — или на деревянной палке с резиновым наконечником, которую он пристегивал к культе... кожаными ремнями, или на скрипучем кожаном протезе... Садясь, он что-то щупал под коленом, раздавался щелчок, и эта нога-протез сгибалась... Ложась спать, он отстегивал его, ставил рядом со стулом... О, как мне было страшно...

И — безумно жаль было деда, особенно позже, когда я подросла и осознала, что, когда это случилось, ему было всего 28 лет... У него было тогда уже несколько детей. Во время войны родился сын (видно, уходя на фронт, оставлял и детей, и беременную жену). А впрочем, есть сведения и о том, что он в армии был с 1913 года, что его и на побывку отпускали...

Знаю точно, что после войны родилось у него еще трое: два мальчика и одна девочка — Раечка.

Кстати, мне подумалось: неплохо и землякам побольше узнать о Казенновых! Да и краеведы попросили меня о том. Справедливо это! И вот 7 мая нынешнего года к Дню Победы медынская районная газета «Заря» опубликовала целой полосой статью «Раечка», загодя попросив меня прислать ее фото. Есть оно в газете.

Продолжу рассказывать про дедушку. Родился он в марте 1887 года в многодетной крестьянской семье в селе Фролово Калужской губернии. Рано осиротел. Знаю, что был у него один брат — Исидор (Сидор?) и три сестры: Устюша, Аксюша и Мариша. Знаю и то, что в этой деревне и сейчас жив род Казенновых... Кстати, и о самой фамилии есть что порассказать. Потому что на самом деле, со слов мамы, наш род идет от... Романенковых. О, это целая история.

Что касается образования деда, то известно: окончил он официально всего 2 класса церковно-приходской школы. Однако письмо у него было удивительно грамотным! Природное чувство языка, русской речи! Ну, а почерк был — ну, очень красивым!