Чтение онлайн

формального рассмотрения выполненных миссий.

Продление или пересмотр договора может осуществляться

письменным соглашением всех сторон.

ОПЛАТА:

Правительство США обязуется выплачивать Astor Stone, Inc.

1 500 000 долларов США за каждую миссию, распределённых

следующим образом: 750 000 долларов — после получения

распоряжений, и 750 000 долларов — по завершении миссии.

Дополнительные бонусы могут выплачиваться по усмотрению

Правительства США и зависят от особенностей конкретной

операции.

1

РОМАН

Дублин, Ирландия – Тридцать лет назад

Я прятался за мусорным контейнером, стараясь не попасть под кусок лунного света, падавший в переулок.

Впереди тянулся пустой городской квартал — заброшенный, утопленный в мусоре: бумажные стаканчики, обёртки, использованные иглы. Пластиковый пакет, подцепленный ледяным ветром, кувыркался по потрескавшемуся бетону, пока не застрял в колючей проволоке.

За ограждением в очереди нервно переминались бездомные — укутанные в шарфы, некоторые в мусорные пакеты, пара человек в серебристых термоодеялах, которые им выдала католическая церковь в соседнем квартале. Преимущественно женщины и дети, дожидающиеся своей порции еды из благотворительного пункта за углом.

Все головы одновременно повернулись к двум мужчинам, пересекавшим улицу — тем самым, за которыми я следил уже семь кварталов.

Бездомные смотрели на них настороженно. В этих местах люди в чёрных костюмах, кашемировых пальто и дорогой обуви выглядели чужаками. Но я знал: чужими они были только на вид. На самом деле они приходили сюда не впервые. Просто всегда — под покровом ночи.

Я называю их «мужчинами» условно. Один из них был почти моего возраста — я бы дал ему лет семнадцать-восемнадцать. Лица я его никогда не видел, но по самоуверенной походке он казался старше. Такой же расслабленной и уверенной поступью шёл и его спутник — намного старше и выше.

Меня кольнула зависть. Не только к их одежде и очевидным деньгам, но к тому, как они держались — с уверенностью, силой, непоколебимым намерением в каждом шаге.

В одном из самых нищих районов Дублина эти люди шли так, будто город принадлежал им. И в этом было что-то завораживающее. Люди переходили на другую сторону улицы, когда они приближались. Толпа перед ними расступалась, как вода.

Я задумался, каково это — чтобы тебя уважали, боялись так же, как их.

Я желал этого. Желал, чтобы на меня смотрели так же.

Это был четвёртый раз за месяц, когда я их видел. Каждый раз они проходили мимо забегаловки на углу, задерживаясь возле окон, прежде чем раствориться в тенях.

И с каждой встречей моё чувство становилось сильнее: эти люди как-то связаны с теми ублюдками, которые держали мою мать в своих лапах. Я был в этом почти уверен.

Пригнувшись, я перебежал через переулок, вдоль облезлых кирпичных домов, испещрённых граффити. Одной рукой я стягивал на груди тонкую куртку, украденную на заправке, другой на всякий случай проверял маленький кухонный нож в кармане. Привычка, выработавшаяся годами.

Открылась боковая дверь. На улицу вывалились мужчина и женщина — едкий запах аммиака и химии ударил в нос. Метамфетамин. Я застыл, наблюдая, как они, подёргиваясь, спотыкаясь, идут по улице, мужчина яростно царапает ногтями свою шею.

Моя рука машинально скользнула к собственным запястьям, к зудящим мелким пузырям на коже.

Когда наркоманы свернули за угол, я вернул взгляд на людей в костюмах. Они остановились под навесом заброшенного здания — словно чего-то ждали.

Я укрылся в тени, наблюдая за ними со спины, пока они изучали кафе.

Секунды тянулись, превращаясь в минуты.

Порыв ледяного ветра пронёсся по переулку, принося с собой запах протухшей капусты и бекона. Мой желудок заурчал.

Мужчины двинулись дальше — прямо к кафе.

Тихо, быстро я побежал по тротуару, прижимаясь к стенам и оставаясь в тени. Пульс ускорился — что-то витало в воздухе.

Но в этот раз они не стали задерживаться у окон. Прошли мимо — и исчезли за углом.

Нахмурившись, я спрятался в дверном проёме.

Что-то было иначе. Что-то неправильное.

Я уставился на кафе. За решётками окон мелькали тени людей внутри, но среди них не было моей худенькой, невысокой матери.

Я оглядел квартал. Её красный грузовичок стоял у тротуара. Значит, она всё ещё работала. Сердце бешено застучало.

Пройти мимо окна я не мог — мама бы сразу меня увидела. Влетело бы мне по первое число за то, что шляюсь ночью. Её бы это встревожило. Она бы, не раздумывая, сорвалась с работы и потащила меня домой за ухо.

Но куда делись эти двое?

Я провёл взглядом по всему кварталу — ржавые машины, сломанные тележки, голодная очередь бездомных.

«Чёрт с ним». Я вышел из тени, поднял ворот, сунул руки в карманы и пошёл по их следу. Ветер бил по лицу, глаза слезились. Я быстро миновал кафе и свернул за угол.

Пусто.

Сжимая нож в кармане, я пошёл дальше, пока не вышел к заднему переулку кафе, где работала мама. Из уличных люков валил пар, скрывая проход.

Желудок затрепетал от тревоги. Я вытащил нож и шагнул в клубы пара. Они стояли там — два силуэта, их строгие костюмы резали темноту.

Старший повернулся — и я остановился.

Мы смотрели друг на друга — без лица, без имени, в грязном переулке. В его руке поблёскивал нож. Второй, тот, чьего лица я никогда так и не увидел, развернулся и поспешил прочь.

Моё предчувствие взлетело до небес.

Сжимая шершавую рукоятку ножа, я двинулся к крупной фигуре. Пусть он не видел моего лица, и я его, но я ясно ощущал его взгляд.

Пока не заметил тлеющий окурок у его ног, дым тонкой струйкой тянулся вверх, уносимый ветром. И рядом — бледная, безжизненная рука.