Её вина
Шрифт:
Улыбаюсь. А вот он в ответ – нет.
– Оль, надеюсь, ты не будешь против, если я приглашу твоего жениха на танец.
Она, судя по виду, против. Но я уже направляюсь к Громову…
На лице Максима недоумение. Он явно не ожидал от меня подобной выходки. Похоже, я впервые серьёзно его озадачила. В некотором роде поставила в неудобное положение, но с другой стороны, что такого-то? Это ведь просто танец. Безобидная просьба, как мне кажется.
Однако так совсем не кажется Ольге... Она что-то пьёт и, нахмурившись, наблюдает за тем, как я приближаюсь к Максиму. Боковым зрением замечаю появившегося Троицкого. Он тоже направляется к беседке.
– Ольга, позвольте пригласить Вас. Максим, украду твою прекрасную невесту на один танец? – обращается к нему Захар.
Ну что за цирк?!
Громов кивает, и Троицкий тут же тащит Ржевскую поближе к музыкантам.
– Мне тоже не откажешь, надеюсь? – стоя напротив Громова, склоняю голову чуть влево и смело протягиваю руку.
Да. Знаю, что на нас смотрят его друзья. Мама. Невеста... Именно поэтому вдвойне любопытно узнать, как он поступит в данной ситуации. (И, полагаю, интересно не мне одной).
– Потанцуешь со мной?
Смотрит на меня исподлобья. Совершенно точно ему не нравится то, что происходит.
– Только из вежливости, и потому что надо поговорить, – сжимает мою ладонь и ведёт за собой.
Тихо ликую. Уже неплохо. И да, мне нравится, когда моя рука в его руке… Всё портит только это его «надо поговорить», сказанное таким тоном, что ничего хорошего не жди.
Останавливаемся, когда отходим от беседки на приличное расстояние.
– Зачем ты ставишь меня в неудобное положение? – его ладони опускаются на мою талию.
– Просто танец. Что такого?
– И к чему это?
Обнимаю его и сокращаю между нами дистанцию. Замечаю, что его это напрягает и только сильнее убеждаю себя в том, что я на верном пути.
– Не могла пригласить кого-нибудь другого? – недовольно интересуется он.
– Зачем же кто-нибудь, если мне нужен ты…
Говорю это, глядя ему в глаза. Считай, что открыто признаюсь в своей симпатии.
– Арина…
– Я скучала по тебе, Максим, – осторожно поглаживаю пальцами его шею, отмечая про себя, что он занервничал. Заметно по тому, как выступили челюстные мышцы и напряглись его руки, стиснувшие мою поясницу крепче. – А ты?
– Барских, – предупреждающе сверкает глазами.
Всё-таки какое у него выразительное лицо!
– Скучал по мне? Просто ответь, – мягко требую я.
Смотрим друг на друга несколько долгих, бесконечных секунд. Мои губы растягиваются в озорной улыбке, а вот он начинает злиться.
– Нет, не скучал.
Смеюсь и вторгаюсь в его личное пространство ещё на чуть-чуть.
– Понравилось, как я сыграла тебе на барабанах? Не лги, что нет. Я наблюдала за твоей реакцией, – говорю ему на ухо.
– Для чего организовала всё это? – игнорирует мой вопрос.
Забавно… Максим то и дело отодвигает меня от себя. Едва заметно. Так, чтобы наши тела лишний раз не соприкасались.
– Как это для чего? Ты не рад видеть своих друзей?
– Представь себе, да… не рад от слова совсем.
На этот раз когнитивный диссонанс уже у меня.
– И почему же?
– А ты не догадываешься?
– Я хотела собрать дорогих тебе людей…
– Тебя об этом кто-то просил? – повышает голос. Что ему, как мне кажется, несвойственно.
– Это сюрприз, Максим. Я думала, что ты…
– Что я – что? Спасибо скажу?
– Как минимум да, — честно признаюсь я.
Ухмыляется и качает головой.
– Что не так? – пытаюсь понять, но не могу уловить претензию.
– А ты и правда не понимаешь? Не осознаёшь как всё выглядит? – гневается за секунду.
Чёрт возьми! Как в одном человеке могут сочетаться настолько противоречивые друг другу качества? То его выдержке можно позавидовать, то терпение лопается подобно воздушному шарику.
– Да в чём, собственно, проблема? – искренне недоумеваю я, ощущая что игривое настроение уступает место какому-то новому чувству. Незнакомому и неприятному.
Сердце теперь бешено стучит не от терзающего грудь волнения, а от предчувствия чего-то нехорошего.
– Ты – моя проблема, – выдаёт раздражённо.
– И что это значит? – прищуриваюсь в ожидании ответа.
– То и значит. С твоим появлением вся жизнь наперекосяк.
– Я ведь… ты не простил меня, да?
В горле начинает першить. Глаза печёт, будто лук заставили резать.
– Я не хотела… так вышло... – сглатываю тугой шершавый ком. – Я очень виновата перед тобой, признаю. И повела себя в ту ночь ужасно. Но поверь, теперь всё иначе… мне важно, чтобы твоя жизнь вернулась в привычное русло.
– Послушай… – его взгляд выражает недовольство, – ты заигралась в благотворительность. Я тебе не щенок из приюта.
Убирает руки с моей талии и делает шаг назад, вынуждая отпустить его.
– Это помощь, а не благотворительность! – разочарованно качаю головой. – Я делаю то, что должна. То… что желает сердце. Понимаешь? Ты не чужой мне. ДТП связало нас тонкой ниточкой, хочешь ты того или нет!
– Не хочу, ясно? – больно ранит словами, острыми как битые стёкла.
– Я влюблена… – отзываюсь тихо.
Никогда и никому не говорила ничего подобного.
– А я нет… – отводит глаза в сторону и вздыхает. Так, будто ему не терпится поскорее закончить этот неудобный разговор.
Его прямолинейность подобна ледяному дождю. Отрезвляет. Приводит в чувство. Заставляет взглянуть на ситуацию со стороны.
Неужели… совсем ничего ко мне не испытывает… Показалось?