Эфемерность
Шрифт:
– Заглянем? Конечно, заглянем, куда нам торопиться!
Мама дергает за ручку раньше, чем получает наше с Лилей согласие, а я и вовсе с тоской вспоминаю оставшийся дома обед, по которому уже успела соскучиться.
– Какую литературу вы ей читаете? – спрашивает мама так же громко и задорно, как разговаривала на улице, отчего на нас оборачиваются немногочисленные посетители магазина.
– Мам, это мальчик.
– Ох, простите! Почему-то была уверена, что у меня внучка. В нашей родословной уже поколений пять мальчишек не рождалось.
Она направляется к полкам с детскими книжками – большими, яркими и крайне тонкими. Берет одну, листает.
– Ну, так что?
Я не тороплюсь с ответом.
– Ну…
– «Маленького принца», например, – в очередной раз выручает Лиля и помимо всего прочего берет на себя неблагосклонную мамину реакцию.
– Ой, как нехорошо, – отзывается та, внезапно понизив голос. – Вы что, хотите, чтобы он вырос… отсталым? Или, что еще хуже… кхм…голубым?
– Мама, ты что! – ужасаюсь я. – Как это вообще связано?
– А что? Вы вникали в суть сего «шедевра»? Оно как минимум девчачье, а как максимум написано для отстающих в развитии детей.
Лиля пробует заступиться:
– Во-первых, оно написано и для взрослых в том числе. А во-вторых, мы с Майей не думаем, что книги стоит делить на девичьи и…
– Нет! Моему внуку просто жизненно необходимы порядочные сказки! Да, мой сладкий?
Мама наклоняется к моему животу и, широко улыбаясь, касается его длинным накрашенным ногтем. Мне тоже приходится улыбаться, хотя радости внутри все меньше и меньше.
И тут…
– Майя Львовна?
Не успев задуматься о том, что происходит, я оборачиваюсь с глупым выражением на румяном, вспотевшем лице и вижу за спиной Лешу.
– Привет! – только и получается вымолвить. – Вот так встреча…
А губы сами собой складываются в улыбку. Несмотря на всю плачевность ситуации, бодрости духа во мне прибавляется.
– Здравствуйте, – отвечает Леша несмело.
Лиля выглядывает из-за стеллажа, да и мама обращает на юношу внимание, как бы ей ни хотелось вместо этого привлекать его к себе.
– Приве-ет! – расцветает она в улыбке, предлагает Леше потискать ее миниатюрную ладошку. – А ты у нас кто будешь?
– Алексей, – сознается паренек и смущается под пристальным маминым взглядом.
– Ага, кавалер, значит.
– Ой, нет! – Теперь мы смущаемся оба. – Я учусь в колледже, где работает Майя Львовна.
– Студент, получается, хм-м…
Мама загадочно улыбается и кивает, пока Леша играет глазами в пинг-понг, испуганно переводя взгляд между мамой, мной и в довесок Лилей.
– Хорошо учишься, студент?
– Ну… Не знаю…
Тут во мне просыпается чувство справедливости, и я подаю голос:
– Леша – один из лучших студентов своего курса!
– Ну-ну, не перехвали парня! – отзывается мама и подмигивает новому знакомому. – У преподавателей ведь не должно быть любимчиков, да?
Мы стоим, оба румяные, больше всего в тот момент напоминая пристыженную детвору.
– Эй, Леш? Ну, ты что там? – доносится за его спиной спасительный голос; появляется шанс улизнуть.
– Ой, мне пора!
Он захлопывает книгу, которую так и держал развернутой все это время, и смотрит на меня виновато, будто не хочет подводить и оставлять одну.
– Извините, Майя Львовна, я правда тороплюсь.
– Ничего-ничего!
Леша убегает, а мама подтрунивает надо мной всю дорогу до нашего дома: «Неужто этот студентик – отец моего внука и будущий зять? Ты поэтому ничего не рассказывала? Ему восемнадцать-то есть?» Лиля косится недоверчиво, но меня не выдает; понимает: раз уж есть какие-то секреты, хранимые мной от семьи, то лучше им так и оставаться нераскрытыми.
Порог квартиры мы переступаем с огромными пакетами бессмысленных детских книжек и голубого цвета вещичек, которые вряд ли понадобятся моему сыну. И то Лиля своевременно (после десятого магазина) предлагает отправиться домой на автобусе, ведь все изрядно устали, но я понимаю, что, продолжи мы следовать тем же маршрутом, натолкнулись бы еще на детский универмаг в три этажа ростом.
Дом встречает нас приятной прохладой. Наконец-то мы здесь, и можно расслабиться!
– Ты в порядке? – шепчет Лиля обеспокоенно, склонившись надо мной.
– Да, все в норме, – улыбаюсь в ответ.
Она отправляется на кухню, чтобы разогреть еду к ужину, но мама категорически против.
– Нет! Я не позволю! – Она выдергивает фартук из Лилиных рук. – Мама приехала! Мама сегодня хозяйничает!
И кажется, она говорит это – «мама» – так, будто сама пытается привыкнуть к этому слову.
И все никак не может.
Лиля с трудом уступает любимую плиту. Для нее это последняя капля. Никому не дозволено занимать ее место на кухне, но что поделать. Она молчаливо уходит в гостиную и располагается в кресле с принесенной из магазина книгой.
– Вот и славно!
Мама, довольная, берется за готовку. В результате мы ужинаем спустя час, зато все вместе, за одним столом, как настоящая семья. В целом ужин не такой потрясающий, как те, какими меня привыкла баловать Лиля, но все мы в отличном расположении духа, чему я безмерно рада.
– Ну, Николя все-таки уговорил меня сесть на этого дурацкого быка, так что… Да, милая, ты можешь гордиться своей мамой: она продержалась на этом треклятом аттракционе добрых полминуты!
– Ух ты!