Чтение онлайн

Хуже всего было то, что многое из изученного содержало намеки и уточнения, и от них ему впору было сжаться в комок.

Он также сомневался, что никто по-настоящему не понимает природы конфликтов и неустойчивого равновесия сил между двумя политическими партиями Готланда, исключая, быть может, премьера Густофсена.

Ван оглядел свой кабинет. Почти зеркальное отражение Ханниганова. Даже в расположении стола, стульев и встроенного книжного шкафа, хотя здесь имелось много меньше книг, и некоторые полки оказались абсолютно пусты. Передохнув с минутку, Ван опять уставился на слова на экране кабинетной консоли.

…будучи демонстративно открытым обществом, планеты системы Скандья последовательно отказывают в доступе иным видам. Особенно ошеломляющим был немедленный и непреклонный отказ установить отношения с фархканским Коллоквиумом, последовавший за провозглашением независимости, поскольку фархканы имеют долгую историю беспристрастного изучения и невмешательства в дела людских сообществ… дальнейший анализ навел на мысль об озабоченности скандийских лидеров тем, что программа наблюдения, дозволенная Эко-Тех Коалицией в ходе войны между ней и Сообществам Внявших Откровению, привела, в конечном счете, к основательным и нежелательным насильственным изменениям в Эко-Тех Культуре, и что Скандья не желает подвергнуться подобной участи. Это предположительное заключение остается недоказанным, но позиция Скандьи касательно отличных от людей разумных существ остается неизменной, хотя фархканы не предприняли никаких попыток вновь поставить вопрос…

Ван потер лоб. А не мог ли корабль, атаковавший «Фергус», быть фархканским? Нет… наблюдаемые характеристики свидетельствовали о людях. Кроме того, ни один людской корабль до сих пор еще не вышел благополучно из вооруженного столкновения с фархканским судном. Любое из этих столкновений имело место очень давно, и все их начинали суда людей, однако людская военная технология, похоже, и поныне не достигла уровня фархканской.

Итак… Кто же бросил на него тот крейсер? И почему?

В известном смысле, ответить почему проще. Любой достигший контроля над системой Скандья получил бы выгодный стратегический плацдарм и рычаги давления на других. Если повезет ревякам, они, считай, окружат «нижние системы» в сфере арджиков. Если арджикам, они получат возможность прямого прыжка к двум крупным ревячьим постоянным базам, военным и миссионерским. Если же кельты добьются контроля над Скандьей, то у них достаточная технологическая база, чтобы бросить вызов Таре. А РКС в таком положении, что при любых действиях в Скандье выиграть ничего не могут, а проиграть запросто.

Ван продолжал читать еще около получаса, пока не раздался осторожный стук.

— Да?

Шин Балбен отворил дверь и заглянул.

— Командир? Вы просили меня дать вам знать, когда вернется доктор Грегори. Она у себя в кабинете. В том, что справа от пандуса.

— Спасибо, Шин.

Как и намекал Ханниган, Корделия Грегори упорно избегала Вана, и несколько дней он смотрел на это сквозь пальцы. Однако хорошенького понемножку. Ван воспользовался вкраплениями, чтобы отключить консоль, затем встал, прошел через свою пустую приемную и через главный коридор. У второго и третьего секретарей не было ни приемных, ни гостиных. И Ван постучал в дверь кабинета.

— Входите. — Женский голос звучал твердо, в нем угадывался лишь очень слабый намек на мелодию. Ван отворил дверь и зашел, небрежно поклонившись на ходу.

Доктор Корделия Грегори была темноволоса и белокожа, с глубокими темно-зелеными глазами. Губы и брови у нее были тонкие. Она поднялась из-за стола.

— Доктор Грегори, я Ван Альберт. Доктор Ханниган предположил, что мы будем немало работать вместе, и мне показалось, что следует представиться. Я оставил для вас несколько сообщений, но, похоже, мы никак не состыкуемся.

— Весьма вероятно, что нам предстоит работать вместе. — Ее слова прозвучали вежливо, ровно и без малейшего намека на теплоту. — Часто имеет место корреляция между экономическими и военными данными и выводами из них.

— Боюсь, у вас куда больше опыта по части таких корреляций, чем у меня.

— Этого и следовало ожидать. РКС обычно считают экономические и социальные вопросы куда менее важными, чем военные.

— А дипломатический корпус часто славится обратным, — уточнил он. — Вполне возможно, именно поэтому было бы преимуществом работать вместе. — Ван никак не мог взять в толк, почему она так откровенно враждебна к нему. Никогда прежде он не встречался с этой женщиной.

— Я уверена, что это ожидается, и готова предложить любую профессиональную помощь, какая вам понадобится, командир.

Ван не знал, что и сказать. Его блестяще отфутболивал некто, занимавший более скромную должность, но это тебе не военная служба. Если он деликатно намекнет, что так нельзя, упрек делу не поможет. Но и принимать такое отношение не мудрее.

— Без чего-то большего, чем ваша пассивная помощь, доктор, мы вряд ли оправдаем ожидания друг друга, а это не принесет преимуществ ни вам, ни мне, ни Республике.

— Вы меня поучаете, командир? — Тон Грегори стал еще холоднее.

Ван позволил себе улыбку скорбную, и настолько теплую, насколько смог.

— Я не дипломат, натасканный в наблюдении человеческой природы до такой степени, чтобы читать мотивы по еле уловимым жестам. Но даже мне ясно, что либо я лично, либо что-то, связанное со мной, вызывает у вас неприязнь. И все же, если только это не безнадежное заблуждение, мы никогда не встречались.

— Вы правы, командир. Мы не встречались. — Грегори натянуто улыбнулась. — И мне жаль признавать, что меня не устраивает, кто вы и что.

— Командир РКС?

— Не просто командир.

— Тогда что? — Ван уловил рост напряжения в ее теле и словах.

— Моя старшая сестра была на «Регнери».

— Простите.

— Более чем уверена, что вы сожалеете. Хотя бы настолько, насколько может офицер, приверженный грубой силе.

Что можно на это сказать? Миг спустя он слегка наклонил голову.

— Я также прекратил пожирать детей добрых двадцать лет назад, доктор.

Ее лицо стало еще белей, и Корделия оцепенела. Прежде чем она смогла заговорить, Ван участливо добавил:

— Я соболезную вашей утрате. Равно как соболезную и всем тем, кто потерял близких на «Регнери». Никто не мог предсказать того, что случилось. В девятьсот девяноста девяти случаях из тысячи такое отвратительное событие невозможно. Это не смягчает вашу боль или боль вашей семьи. Мне не жаль тех, кто погиб на борту «Ветачи» и, окажись я вновь в таком же положении, опять попытался бы «Ветачи» остановить. Отступники, которые командовали этим кораблем, успели убить свыше тысячи невинных на Фрейе и на Кулане. Они бы убили и больше, упусти я их тогда.