Чтение онлайн

— Это были очень жесткие стройки, реально накаленные по срокам проекты. Сухой газ, один из продуктов переработки попутного нефтяного газа, ТНК-ВР поставляет в систему «Газпрома», на Нижневартовскую ГРЭС и в городские котельные. Мы обязаны были подать нашим потребителям столько газа, сколько обещали, и строго в оговоренные сроки. Потому что иначе рушатся их производственные цепочки. Твои проблемы при этом никого не волнуют. Подрядчики тебя подвели, или инженеры твои слабые, не смогли спланировать работу, или еще что-то.

Самые крупные объекты, которые Андрей Шавкун с коллегами успели ввести в строй после нескольких лет простоев, — маслоабсорбционная установка на Нижневартовском заводе и установка подготовки газа на Белозерном заводе. Потом наступил мировой экономический кризис, и инвестиционные проекты были заморожены.

В конце 2009 года, когда у ведущих игроков отрасли вновь появилось желание обзаводиться новыми активами, Шавкуна пригласили в «Сибур». А уже в начале 2011-го он стал руководителем проекта ТЭП-50 в Воронеже. Ему впервые предстояло самому управлять процессом создания нового технологически сложного производства — завода по выпуску термоэластопластов (разновидность полимеров; их добавляют в резинотехнические изделия, элементы мягкой кровли и в асфальтовое покрытие для повышения их износостойкости и увеличения срока службы). Стоимость проекта составляла 4,5 млрд рублей. Здесь Шавкуну очень пригодился опыт, полученный на «накаленных стройках» в «Юграгазпереработке»:

— Особенность всех инвестиционных проектов «Сибура» — жесткие сроки и жесткие бюджеты. Если ты принял на себя руководство проектом, ты должен сделать так, чтобы проект был реализован вовремя. Свободы действий у меня достаточно во всем, кроме сроков и бюджета. Отсрочек в «Сибуре» не терпят. Никаких обсуждений: точно в срок, можно раньше; и точно в бюджет, можно меньше, больше нельзя.

Комплекс ТЭП-50 был запущен весной этого года, точно в срок. Самый ценный опыт, который Андрей Шавкун вынес из этого проекта, — умение организовывать работу других людей для достижения результата. Попутно он убедился, что промышленное строительство — это его дело:

— Не социальные объекты, не спортивные сооружения и не жилые дома, а промышленность, создание новых производств — это то, что мне интересно, этим мне хочется заниматься дальше.

Сергей Олонцев, вице-президент нижегородской инжиниринговой компании «Атомэнергопроект»—«Атомстройэкспорт»

Сергей Олонцев

Фото: Олег Сердечников

У Сергея Олонцева успешно складывалась карьера на действующем химическом производстве. Он никогда не пришел бы в сферу промышленного строительства, если бы не пертурбации 1990-х. Его первым серьезным проектом на новом поле деятельности стала реконструкция городских котельных в 2000 году. А в 2008-м Олонцева позвали строить атомные станции. Человеку, не имевшему никакого отношения к атомной отрасли, решиться на это было крайне непросто. Но он решился: «Было понимание, что задача очень сложная, очень тяжелая, да, но ее никто не решит, кроме тебя и команды. А значит, нужно идти и делать».

Сергей Олонцев по образованию инженер-механик. В 1984 году окончил Дзержинский филиал Горьковского политехнического института по специальности «Машины и аппараты в химическом производстве» и следующие пятнадцать лет, до 1999 года, работал там же, в Дзержинске, на заводе «Капролактам» — одном из крупнейших предприятий химической промышленности СССР. Дорос до начальника цеха по производству кабельных пластикатов.

В 2000 году бывший директор «Капролактама» Леонид Ваганов позвал Сергея Олонцева в администрацию Дзержинска — реанимировать обветшавшую городскую коммунальную инфраструктуру. Здесь Олонцев получил первый опыт капитальной реконструкции серьезных объектов. Проект реализовывался в условиях жесткого дефицита финансовых и временных ресурсов:

— Я отвечал за реконструкцию трех крупных котельных вместе с тепловыми сетями, которые обслуживали большой район — тысяч, наверное, около сорока жителей. Это были котельные, которые строились еще в 1960-х, к тому времени они пришли в изрядную ветхость. Проект был очень рисковый в части сроков. Все нужно было сделать за один сезон. Нельзя было оставлять город на зиму без тепла. Объем работы адский: весь город был перекопан. Но нам удалось сделать все в очень сжатые сроки: мы вошли в этот проект в апреле, а последние пуски осуществили в ноябре.

В 2003 году Сергей Олонцев занялся реконструкцией и расширением действующего химического производства — дзержинского предприятия «Синтез». «Синтез» обладал уникальной технологией — он выпускал особые металлические порошки для точного литья под давлением.

Свой первый завод «с чистого листа» Сергей Олонцев построил в 2005–2006 годах. Правда, случилось это не в России: новую производственную площадку «Синтеза», предназначенную для выпуска экспорториентированной продукции, сооружали под его руководством в Доминиканской Республике.

В 2007 году Олонцев ушел из химпрома совершенно в другую отрасль — на этот раз друг попросил его построить в Дзержинске завод по производству пружин для автопрома и других отраслей:

— Мы исследовали рынок и выяснили, что пружины делают все кому не лень, но качественный продукт выпустить не может никто: одну хорошую пружину сделать могут, а еще сто таких же — не выходит. Поэтому решено было создать производство пружин со стабильным качеством.

В 2008 году тот же Леонид Ваганов позвал Сергея Олонцева «заниматься большим делом» — строить атомные станции. В то время на базе Нижегородского научно-исследовательского проектно-конструкторского института «Атомэнергопроект» создавалась инжиниринговая компания полного цикла — НИАЭП. Ей предстояло стать одним из ключевых участников масштабной программы «Росатома» по строительству атомных станций:

— Первое ощущение было — ушат холодной воды. Атомные станции — это ведь не коммуналка и даже не химические предприятия. Чувство пиетета к этой области было всегда. Я всегда считал, что у людей, которые это делают, головы в два раза больше, чем моя. И вдруг как-то в этом участвовать... Но мысли отказаться не было.

Времени на то, чтобы «войти в курс дела» не было ни у Олонцева, ни у других топ-менеджеров НИАЭП, которые тоже не имели никакого отношения к атомной отрасли. Всем им сразу пришлось идти в бой — строить второй блок Ростовской АЭС. Ростов-2 был одним из первых блоков, строившихся после двадцатилетнего перерыва, обусловленного сначала аварией на Чернобыльской АЭС, а затем отсутствием средств на развитие российской атомной энергетики. За это время многие компетенции были утрачены. Распалась и кооперация производителей основного оборудования для АЭС: одни предприятия приказали долго жить, другие оказались за рубежом. Для только что созданной инжиниринговой компании Ростов-2 стал и точкой входа на рынок промышленного строительства, и проверкой на прочность: