Чтение онлайн

– Отлично. Признание существование проблемы является зачастую началом её решения. Тебе осталось теперь понять и принять то, что изучение других сфер магии не лишит тебя всего этого. Ты возьмёшь от финта лишь лучшее и прибавишь к тому, что у тебя уже есть, чтобы укрепить это. Твои дары никуда не пропадут. Но они станут лишь ещё лучше.

– Скажи, почему я не стал чувствовать октаров так же сильно, как и зентеров?

– В том, что касается родственных связей, октары – самый сложный народ. В отличие от зентеров, они не открываются для других.

– Но даже те, кто открылись мне и приняли в свою семью, всё равно были не такими родными, как мои земляки, как зентеры.

– Всё верно, ведь октаром ты побыл всего-навсего 4 алвата, когда зентером – 24.

Йимир глубоко задумался над этими словами. Теперь у него было над чем подумать. Моран же, понимая, что его ученик будет блуждать в этих думах до самого рассвета, оставил Йимира. Тот хотел было спросить что-то ещё, однако было уже поздно – дракон улетел отсюда.

Присев на одну из скамеек в библиотеке финта’урина, он стал прокручивать в голове всё, что они с Мораном недавно обсудили, а после этого стал заверять самого себя в том, что изучение финта не лишит его даров зенте, что он сам выбирает, как формировать свою душу. Так он просидел довольно долго, но до рассвета оставалось ещё много времени, поэтому он решил попробовать прочитать ещё одну книгу про финта. Однако ничего не поменялось, а потому он решил ещё раз поговорить с самим собой, чтобы убедить себя в полезности изучения воздушной сферы магии и отсутствии вреда, который она могла бы принести его сущности.

Встретив рассвет в помещении для индивидуальных занятий, Йимир вернулся в первое, где его уже поджидал Валеин. Без каких-либо приветствий и вступлений учитель начал объяснять материал, который они разбирали в прошлый раз. Финтар нашёл в себе силы похвалить юного чародея за то, что он работал над собой, да и сын Талата видел улучшения, что цикличные плавные движения руками начали давать свои результаты – в том месте, куда был устремлён жёлтый поток эфира, начал образовываться ветер. Однако это были только лишь зачатки финта. Потому что, стоило Йимиру только перестать руководить этим потоком, как ветер в одно мгновение исчезал. Но это был всё же прогресс, и будущий талами в своём сердце очень сильно ликовал, видя такой очевидный сдвиг с мёртво точки. Из-за этого он стал прилагать удвоенные силы к тому, чтобы впускать в себя знания и сущность финта.

При свете хавора Йимир обучался с Валеином, а как только опускался амак – с Мораном. И занятия с драконом ему нравились больше, чем с финтаром, потому что он был открыт для новичка магии воздуха, когда как первый учитель ждал, пока его ученик разбавит свою сущность ветряной силой. И сын кольера многое узнал от Морана, в частности о том, кто такие дарги и чем они отличаются от драконов. Оказывается, Йор создал не только сенонцев, но и даргов – огромных, просто колоссальных драконов, которые в свою очередь сотворили именно драконов, летающих рептилий, коих знаю во всех мирах. И вот Моран – как раз-таки дарг. Дарг света. Такими же даргами являются Ступ, повелитель жизни, и Хахор, властелин тьмы. Они все втроём – братья. Но был и четвёртый брат – Дандор, который хранил знания о смерти. Где этот Дандор сейчас находится и что с ним случилось, Моран не знает. Но в истории миров был период, который называется Кехенталет. От слова «кехент» - четыре. То есть эра, когда были известны четыре дарга, что несли знания света и тьмы, жизни и смерти. Тот, кто алкал понимания какой-то одной сферы, мог призвать одного из четырёх и внимать наставлениям. Но те времена прошли, великие сотворили золину – великое предназначение, и теперь три из четырёх даргов по слову Йора обитают здесь. Йимир изумился, что Моран видел самого творца чудес и чудовищ, и попросил описать его. Моран лишь сказал, что словами величие богов передать невозможно, тем более что они – духи. А Йор никогда не принимал плотское обличие, чтобы его запомнили именно так. И каждый раз, как они отдыхали от наставлений дарга, Йимир слушал рассказы о временах Кехенталета, так что Моран становился ему самым настоящим другом. Он узнал о золотых драконах и многих древних цивилизациях, которые прислушивались к его мудрости и процветали. Также будущий талами услышал рассказ о жутких сознаниях чудовищного Ступа, как он любил экспериментировать с жизнью, так что ему удалось вывести самый совершенный вид драконьей жизни – даджурги. Сын кольера с ужасом узнал о том, как Хахор порабощал народы, к которым он нёс свои знания, как они превращались в чёрных металлических воителей, которых не берёт ни оружие, ни магия. А о Дандоре было сказано мало. Моран слышал лишь об одном народе, который носил его имя – даниты. Кем они были: он их себе избрал, как Моран, или создал, как Ступ? Он господствовал над ними, как Хахор, или же был у них советником, как Моран? Этого никто не знает.

Каждый раз, как заканчивались тренировки с Мораном, занятия с Валеином становились более эффективными. Из-за этого финтар начал относиться к нему дружелюбно. Он становился более открытой и приятной личностью, так что Йимир стал чувствовать себя увереннее. А также к нему присоединялись и другие молодые чародей, которые ступали на путь финта. Так что теперь в своих тренировках Йимир не был один.

Иногда наступало головокружение и тяжесть, как будто бы ни с того ни с сего притяжение Сенона начало действовать с удвоенной силой. И тогда начинающий финтар отстранялся от занятий, чтобы перевести дух. Иногда это состояние проходило быстро, и ктиоханин успешно заканчивал начатый урок. Реже приходилось прерывать занятия, потому что даже в глазах темнело. Однако с новым рассветом всё проходило, и урок всё-таки завершался. Но был такой случай, когда Йимиру поплохело серьёзно.

Со слов Валеина следующее, что они должны были изучить, это создание молнии путём слияния ветряных потоков разной температуры. Он взял в одну руку тёплый поток, в другую холодный и соединил их, но ничего не произошло, в то время как все готовились увидеть и услышать нечто могущественное и неописуемое, стихию, которая добывается огненными чародеями просто из красного потока эфира. Валеин объяснил, чего ещё не хватает, а после сделал, как надо, в результате чего из его руки метнулась небольшая молния, сопровождаемая лёгким хлопком. Какой-то зактар усмехнулся, сказав, что у него на родине молнии гораздо мощнее, чем это. Валеин признался, что ожидал такого комментария, а потому создал поток ветра, ведущий на крышу финта’урина, и призвал всех переместиться туда. Йимир давно хотел побывать там, а потому был одним из первых, кто ухватился за этот ветер. Видок с крыши был другим. Немного пугающим. Ощущалась какая-то неуверенность, беззащитность. И ветра здесь дули бесконтрольные. Когда появился учитель, стало немного спокойнее. Он повернулся на восток и сказал, чтобы все внимательно смотрели в ту сторону. Все почувствовали, как затрепетал эфир, буквально разорвался на части, образуя вдалеке два мощных воздушных потока: холодный и тёплый. Слив их воедино и добавив туда могущественный пучок материализованного эфира, Валеин вызвал зрелищную ветвистую молнию, которая достаточно зловеще прокатилась по небосводу. А за ней следом разразился жуткий гром, который, пока нарастал издалека, казался безобидным, но, докатившись до учеников, резко прибавил громкости, из-за чего семь сердец встрепенулись. Даже тот самый зактар, что посмел усомниться в могуществе своего учителя, был напуган, по сути, своей же стихией. На лице финтара ехидная улыбка мелькнула лишь на миг, а после он принялся объяснять, как свершить подобное. Пока всё это шло, Йимира не покидало ощущение неуверенности. Тем более, изредка его взор падал туда, вниз, из-за чего становилось только лишь ещё хуже. Но он боролся с этой боязнью высоты. Он даже понимал, что это обусловлено его земляной сущностью, что он – зентер, привыкший жить на земле, а не над ней. Борьба эта была безуспешной, а потому он подумал, что занятие практикой ослабит этот страх. Йимир теперь стал учиться быстро, а потому то, что показывал учитель и пытались повторить другие, он начинал познавать обычно со второй попытки. Так было и тут. Используя власть над желтым потоком эфира, он зачерпнул большой сгусток, как и просил это сделать его учитель. Валеин его похвалил, когда как других своих учеников продолжал подгонять, чтобы они повторили за Йимиром. И вот, пока зенте-октар удерживал этот массив магической энергии, ему за мгновение сделалось плохо, так что всё его тело поразила физическая боль, из-за чего он не то, что бы не мог удерживать эфир в руках, но даже просто стоять на ногах. В глазах совсем потемнело, в ушах – ничего, кроме звона. А по ощущениям сложно было сказать, лежит ли он ещё на каменной крыше финта’урина или уже падает с обрыва вниз.

Йимир слышит множество голосов, которые беспорядочно шепчут непонятно что. Он даже понимал, что собеседники разговаривают не друг с другом, а сами с собой. Никто никого не слушает, никто никому не отвечает. Йимир чувствовал, как беспорядочные ветра продолжали носиться над ним, а также ощущал, как на его тело в области сердца воздействует окта. Он даже понимал, что чары были могущественные. Скорее всего, кто-то, познавший глубины магии воды, применяет к нему исцеление не только плоти, но и души. Неужели, чтобы вернуть его к жизни, финтары подсуетились и призвали могущественного чародея из Октариса? Йимиру не оставалось ничего, кроме как лежать и ждать, когда к нему вернётся зрение. А пока он пытался вслушиваться в тот беспорядочный шёпот, который, как ему думалось, улавливали его уши. Но ничего разобрать не получалось, сколько бы он так ни пытался. А позднее он так вовсе убедился в том, что этот шёпот был слышен лишь в его голове, потому что по мере воздействия исцеляющих чар к нему начали возвращаться зрение и слух, и теперь он понимал, что все, кто собрались вокруг него, переговариваются в полный голос и не перебивают друг друга. Смутные образы собрались воедино, и Йимир постепенно начал различать лица и округу. Да, он всё ещё лежал на крыше финта’урина, рядом стояли другие финтары: Валеин, его ученики и кто-то ещё из учителей. А рядом на корточках сидел его старый знакомый Констабаль. Именно он воздействовал своими чарами на область сердца Йимира, чтобы даровать ему исцеление. Зенте-октар поблагодарил целителя за его помощь, а тот лишь ответил:

– Не за что, дружище.

Поняв, что ученик очнулся, Валеин присел на корточки рядом с другой стороны:

– Ты как?

– Всё в порядке, учитель. Вот встану на ноги, и можно будет продолжать обучение.

– Да вот не знаю, сможешь ли ты оклематься. Наверное, всё-таки разрешить тебе проходить обучение в финта’урине было ошибкой.

Йимира это сообщение сильно взволновало, отчего он заелозил, пытался приподняться на локтях, но Валеин сказал, чтобы тот продолжал лежать, пока целитель не закончит. Будущий талами, конечно же, послушался его, однако всё-таки возражений не оставил и пытался убедить своего наставника в том, что он продолжит познание этой стихии, что он уже почти что понял, как отпустить зенте и перестать держаться за него, боясь потерять с ним связь. Когда это произойдёт, он станет ещё более восприимчив к финта и сможет без проблем впустить в себя эту сферу магии. Валеин впервые по-доброму усмехнулся, но ответил, что это будет решать не он. А, если Йимир хочет как-то повлиять на это решение, ему нужно для начала исцелиться, потому что тогда его слова будут иметь вес, ведь никто не станет слушать слов калеки, который просит доверить ему тяжёлую работу. Сказав это, преподаватель воздушной магии отошёл, а Йимир уставился в полуденный небосвод, негодуя сам на себя из-за того, что оказался таким ничтожным и не смог вынести испытания противоположной сущности. Констабаль, не переставая воздействовать окта, сказал:

– Ты произвёл на Валеина впечатление. То, что ты всё ещё жаждешь закончить обучение в финта’урине, несмотря на случившееся, было по достоинству оценено. Ой, кажется, он услышал.

– И что с того? Сейчас, наверное, опять соберётся совет, будут решать, думать, как со мной поступить, а я в это время обязан буду сидеть тихо и смирно, ничего не трогая и ничего не предпринимая.

– Я не знаю, что будет, потому что за всю историю Финтариса никогда не случалось такого, чтобы из-за познания магии воздуха кому-то поплохело так, как тебе. Поэтому данный инцидент для нас прецедент. О, как сказал.

– Что ж, значит, ещё есть надежда. Кстати, как ты научился такому сильному мастерству исцеления? Ведь я ощущаю, как твоя магию лечит не только плоть, но и душу.

Констабаль усмехнулся:

– На самом деле, не такое уж сильное и не такое уж мастерство это. Если бы это было так, то ты давно был бы исцелён. Просто я взял стандартное целебное свойство водной стихии, которое преподают в окта’урине, и путём долгой, кропотливой работы с ним смог усовершенствовать, так что теперь мои чары воздействуют и на плоть, и на дух.