Чтение онлайн

Огромное, просто невообразимое воинство краснокожих саткаров. Впереди стоит несколько архидуров, выкрикивая свои высокомерные речи, которые воодушевляют ражгаров, раждалодов, саткаралов и разульфудов. Могучие шоргары топтались на месте в предвкушении славной битвы. Колургары тоже гарцевали, чуя битву. Спокойно сидячие на них астгары выглядели величественно. Зангары, гургары, таргары, сатлзуры, таулии, пиры – все наземные войска Хора готовы к предстоящей битве. Но это ещё не всё. Над главами, там, где нависала огроменная спирально закручивающаяся пепельная туча, следом за движением этого облака медленно кружили дратгары, изредка примешивая к возгласам пламенных воевод свои грозные рыки. Циргары спокойно витали на месте, внимая речам архидуров. В отличие от них рразгары метались над головами со скоростью молнии, потому что они, по своей сути, и были живыми молниями, которые создавали вокруг себя неблагоприятную для противников, но приятную для саткаров ауру. Изредка над головой промчится тирф. Вскоре с задних рядов вперёд пробирается несколько сеоргаров. Встав рядом с архидурами, они дополнили его слова своими речами. И хоть они были не такими убойными, как у войсководителей, но каждый понимал, что сейчас предсказывалось будущее. И предсказатели говорили о жестокой сече, о славной победе и о падении небес. Йимир слушал это всё, как заворожённый, и его сердце полнилось величием. Он уже буквально предвкушал победу. Рядом из тридекаграммы появилась Диона. Сказав короткое «Он идёт», она обернулась назад. Йимир и остальные саткары-владыки глянули туда, куда смотрела провидица, и увидели, как на поле боя явился их владыка – Йор. Он не стал материализовываться, потому что великому не за чем участвовать в бою. Они – его руки и глаза. Они справятся сами, ведь осенены его величием, его силой и его сущностью. Он создал каждого из них. Они непобедимы, ведь все вместе и составляют всю его мощь. Достаточно будет лишь его присутствия, лишь ощущение того, что он рядом, и победа будет неоспорима. А его Йимир не спутает ни с кем.

Сын Талата пробуждается от своего сновидения. Стоял амак, и никого вокруг не было. Талами хотел отдохнуть, собраться с силами, освежить свой разум. Но теперь вся голова была забита тем, что ему сейчас привиделось. Эта картина была настолько яркая, что каждую деталь, каждый миг, каждое ощущение он мог с лёгкостью вспомнить и заново пережить это всё. «Неужели саткаров на самом деле так много? Неужели они настолько могущественны? Неужели они могут пользоваться тридекаграммами? И неужели Йор – их создатель?» Последняя мысль особенно сильно его задела. Йор известен как творец эфира, как великий маг, как создатель чудес и чудовищ. Но никогда никто не называл его хозяином саткаров. Йимир не поверил этому, потому что не захотел поверить. Да и кто всерьёз воспримет какой-то там сон? Какое-то там видение, какой-то бред? Йимиру легче было поверить в то, что он одержим каким-то саткаром, который питается яростью. Он может завладевать телом Йимира только тогда, когда тот злится. Но ведь все разы, когда саткар вырывался наружу, Йимир не уходил куда-то, не исчезал, не погружался на дно своей души. В тот миг он оставался собой, видел, чувствовал и осознавал всё, что происходит. Просто тогда сердце и разум разделялись. Никто не заставлял его поступать так или иначе – он хотел этого сам. Значит, это не была одержимость. Ну, или если всё-таки она, то какая-то иная форма. Йимир наотрез отказывался признавать, что он – саткар-владыка, который по каким-то причинам превратился в сенонца и теперь считает себя Йимиром, выходцем из Зентериса, который пожелал пройти испытание и стать талами. Хотя сон очень красноречиво ему об этом сказал. Он – часть семьи пламенных отродий. Он – саткар-владыка. Но нет. Йимир это отвергал. И несмотря на то, что он не хотел думать об этом, все попытки заглушить собственные мысли терпели крах. Пытаясь сосредоточиться на разрабатывании плана прохождения самого сложного испытания, он постоянно отвлекался, и не успел замечать, как снова блуждает по своему сновидению, продолжая рассматривать детали. И так раз за разом. Уж не известно, было ли это продиктовано великим предназначением или же просто оказалось случайностью, но этот сон навёл его на одну очень важную мысль, которая поможет всем шестерым справиться с противниками и пройти это испытание.

Отыскав своих друзей, Йимир принялся рассказывать, нет, не свой сон, чтобы они стали подозревать ещё сильнее чего-то неладное. Он стал говорить им о своей идее, как они могут разделить свои силы так, чтобы работать, как одна команда и всей этой командой пройти это испытание. Он указал на Констабаля и сказал, что финтар хорошо разбирается в защитных приёмах, а потому перед началом испытания он использует метод магического воздействия, который валирдалы прозвали «аркан», чтобы обеспечить защитой всех участников. Констабаль тут же подал идею – произвести ритуал соединения душ, чтобы ощущать друг друга ещё отчётливее, а также иметь возможность воздействовать друг на друга магией без арканов. Это будет надёжнее и быстрее. А ещё расстояние не будет играть никакой роли. Йимир похвалил его за находчивость. В отношении Зарры он сказал, что она – отличный воитель. А ещё родная стихия позволяет разыгрывать различные тактики. Сочетание всего этого делает её опасным противником. Как только враги явят себя, она изольёт на них всех свои огненные и по возможности чары из других сфер, чтобы нанести как можно больше вреда и вывести их из строя. Йимир, как некий средний между Констабалем и Заррой чародей, будет по возможности помогать и первому, и второй. Зактарка подхватила его слова:

– И постарайся не попасть под одержимость в этот раз.

То, как весело она это сказала, означало многое – хоть Зарра не любила работать в команде, но вот выполнять различные роли, кажется, ей очень понравился. Йимир пообещал быть осторожнее с этим. Обратившись к Михелаю и Альбе, он сказал, что они – октары, а потому очень сведущи в том, как исцелять и поддерживать. Им он присоветовал не рваться в бой, а оставаться на месте и поддерживать их троих. Защитный чары, исцеление, даже доброе слово – всё это будет хорошим подспорьем к тому, чтобы приблизить миг победы над этими нерадивыми чародеями. Когда взор Йимира упал на Симентория, тот сразу же сказал:

– Я могу быть как ты. Если нужна поддержка в битве, я встану рядом Заррой. Если мои чары пригодятся в защитных целях, я примкну к Михелаю и Альбе. Что скажешь?

Йимир, конечно же, хотел, чтобы Сименторий вообще не участвовал в этом сражении, потому что видел, как их магия воздействует на него, и боялся, как бы она не сделала ещё хуже. Но, глядя на то, как яро горит в его глазах жар битвы, он ему отвечал:

– Хорошо. Ты будешь как сеоргар в воинстве Хора. Одним только своим присутствием он уже воодушевлял всё воинство.

Октар с недопониманием глянул на своего друга:

– Чего?

– Да это так… Не обращай внимания.

Воцарилось небольшое молчание, в течение которого Йимир отогнал уже знакомое наваждение, которое предвещало высвобождение саткара, а после, глядя каждому в глаза, спросил:

– Ну что, все готовы стать одной семьёй, чтобы сражаться, как один?

Октарам такое сравнение понравилось, когда как финтар и зактар предпочли другое сравнение – стать одним воинством, выступающим против одного врага.

– Ну или так, - поправил сам себя Йимир, - Ну так что, готовы?

Никто против, конечно же, не был. Даже наоборот, всем стало интересно, что из этого получится. После этого они пытались представить, как всё будет, из какого прохода оны выйдут, как расположатся, каким приблизительно будет испытание, где, возможно, появятся противники, как начнётся сражение. Констабаль в этом деле проявил себя с хорошей стороны. У него был стратегический склад ума. Йимир даже один раз обратился к помощи саткара, чтобы немного возвыситься над ситуацией и посмотреть на всё расширенным пониманием дела и глазами, преисполненными величия и мудрости. Однако ж пожалел об этом, потому что в этот раз совладать с его высвобождением стало гораздо сложнее. И это было очередным напоминанием о том, как сильно он должен удерживать это пламенное существо внутри себя, чтобы не дать ему превозобладать над собой и не позволить свершить убийство. Несмотря на то, что эти чудаки настроены достаточно серьёзно, он не хотел, чтобы его лишили возможности стать уважаемым членом Сенона из-за того, что он убил одного из участников состязания. Да, после всего этого он, конечно же, спросит у своего отца, кто это такие и чего им надо. Но убивать их он не будет.

Всё, как и было предсказано – как только Талат закончил объявлять о наступлении следующего этапа испытаний и начались всевозможные катаклизмы, по которым спокойно ходило множество водных, огненных, земляных и ветряных стражей, объявились и нечестивые чародеи, из-за чего катаклизмов значительно прибавилось. То, что сейчас происходило на арене испытаний, было невозможно описать словами. Кажется, весь мир восставал против шестерых будущих талами. Земля не просто содрогалась – она разрывалась и сшивалась, она искажалась и менялась, превращаясь в один сплошной катаклизм. Вода не просто бушевала – она вздыбилась и налетала на участников испытания. Она обрушивалась всей своей массой и всем своим объёмом, стремясь не просто похоронить под собой, но буквально разорвать на части, как будто бы разжевав зубами, а потом проглотить. Ветер занимал собой всё пространство над головой, создавая там непрекращающуюся мясорубку. Хватит лишь немного воспарить над морем и землёй, как тут же можно получить многочисленные удары, словно тысячи тысяч ножей режут плоть и разрывают на части. Многочисленные смертоносные смерчи блуждают по поверхности, всасывая в себя и воду, и осколки земли, и даже пламя, так что вихри в таком случае становились огненными. Да, посреди всего этого и так ужасного зрелища пылали многочисленные очаги закта. Если вдруг из-за воды этот очаг погас, то он совсем скоро вновь начинал полыхать. А громоздкие исполины, созданные навулами для прохождения этого испытания, вновь начали расти. Их огромные силуэты, бредущие через весь этот ужас, придавали этой атмосфере ещё больше зловещности. Дух сражающихся пошатнулся. Так что на некоторое время они все позабыли обо всём, что они придумали, и только лишь могли стоять на месте, сдерживая натиск многочисленных стихий. Четверо нерадивых чародеев терялись на фоне всех этих элементных буйств, однако их магия каждый раз настигала свою цель и разила. Теперь, когда навулы не накладывали никаких ограничений, эти четверо не стеснялись в использовании своих приёмов. В ход шли все четыре сферы магии. Несмотря на то, что они были сосредоточены на том, чтобы поддерживать весь ужас, который творился вокруг, им доставало концентрации для того, чтобы атаковать непосредственно Йимира, Констабаля, Зарру, Симентория, Михелая и Альбу. Нельзя сказать, что их приёмы были сильными. Но достаточно действенными. Сименторий пришёл в себя первым. Он закричал:

– Йим, нужно что-то делать с катаклизмом!

Сын кольера тут же среагировал на зов о помощи – скроакзировав внутри себя сначала силу земли, он низверг её на эту стихию, чтобы создать противовес чарам противника и усмирить буйство зенте. Когда от земляного катаклизма осталось лишь незначительное землетрясение, он скроакзировал внутри себя силу огня, чтобы создать противовес теперь уже этой стихии. Когда пламя перестало представлять угрозу, он сосредоточился на финта и погасил действие этой стихии. На окта у него уже на хватало сил. Но он сделал это специально, ведь октары смогут справиться с родной стихией собственными силами. Таким образом роль Йимира в этом сражении была определена – он будет противостоять катаклизмам. При этом у него осталось чуточку концентрации, которую он может направить на поддержание Зарры, которая к тому времени отыскала всех четверых виновников этого действа и ввязалась с ними в бой. Пользуясь исключительно своей излюбленной магией огня, она умудрялась поражать сразу всех, несмотря на то что они пытались разделиться и взять её в кольцо. Вся природная сущность закта воплотилась в ней, так что в бою она была неотразима. Констабаль, как тот, кто был умудрён в тонкостях магических дел, взял на себя роль уничтожение хранителей. Пока исполины были на подходе, он умчался к ним, чтобы перехватить их ещё н подступи к месту основного сражения. Пробираясь сквозь финта, который Йимир начал усмирять, он мгновенно настиг их всех и применил одну из интересных техник, подсмотренных у валирдалов – круг Карвила. Нечто подобное делал Йимир в третий тарэн испытания. Только здесь вся затея состояла не в том, чтобы одно существо поглотило другое, а в том, чтобы начать выкачивать из творений всю магию именно с помощью этой техники. Но для того, чтобы победить стражей разных стихий, нужно создать четыре разных круга – по одному на каждый вид стража. Здесь используется противоположность окраса эфира. Чтобы поглотить красный закта, нужно создать Карвилов круг сине-зелёного цвета. Чтобы поглотить зенте, круг должен быть розовым. И по аналогии с остальными двумя стихиями. Но создание кругов было недостаточно, ведь все эти потоки достаточно хорошо уживаются и в эфире, никто никого не поглощает. Теперь, чтобы запустить самое основное действие, нужно свершить ещё два других. Во-первых, создать притяжение между творением и кругом Карвила. Валирдалы делают это с помощью потока эфира того цвета, какой нужно поглотить. Значит, между стражем зенте и Карвиловым кругом устанавливается связь с помощью зелёного потока эфира. Но сенонец нашёл другой способ – аркан, но не обычный, а немного изменённый. Он не просто свяжет два магических источника, но станет перетягивать из одного в другой. А, когда эфирный поток коснётся Карвилова круга, начнётся постоянный и непрерывный процесс втягивания. Использование валирдалами эфира на месте связующего звена гораздо упрощает процесс создания этого эффекта. И хоть тянущий аркан Констабаля исполнить сложнее, но он и действует лучше эфира – вытягивание магии происходит быстрее. А в этих элементных исполинах эфира сейчас было очень и очень много. Так что для финтара это немного изменённое изобретение людей было как раз тем, что ему нужно. Чтобы ускорить создание Карвиловых кругов, Констабаль не стал делать их огромными. Вместо этого он быстренько сотворил круги поменьше, чтобы они как можно скорее начали вытягивать энергию из этих противников. К тому моменту, когда круг заполнится до конца, он уже будет готов впитывать излишки эфира, чтобы безопасно возвращать их в пространство. И поначалу всё было именно так, как он и задумывал. Однако, когда энергия начала литься уже через край в третьем круге, Констабаль не успевал. Некоторые потоки эфира, которые он перераспределял в пространстве, сталкивались и разрывались. Несмотря на то, что ситуация постепенно выходила из-под контроля, на его лице было спокойствие. Освободив частицу своего сознания, он глянул в сторону союзников, чтобы найти того, кто мог бы ему помочь. На глаза попался Сименторий, и Констабаль его призвал к себе. А тот в одно мгновение оказался рядом с ним, начав внимать тому, что финтар хотел ему объяснить. Однако заметил, как четвёртый Карвилов круг заполняется через край и, к удивлению Констабаля, сделал всё, как надо, предоставив своё тело для пропускания через себя излишков эфира. Пока тот пытался поверить в то, что перед ним не сон, Сименторий направил к нему свою силу и стал отводить на себя излишки эфира из третьего круга. Констабаль, чей разум, наконец-то, освободился от перегрузки, заявил:

– А ты сильнее, чем кажешься.

Сименторий со свойственной ему беззаботностью отвечал:

– Да, мой навул мне так же говорил. Он сказал, что я совершенно не умею справляться с простыми задачами – в попытке их решить, я только всё усложняю и запутываюсь. А вот всё, что касается каких-то сложностей, у меня выходит очень хорошо. Мне сложно давались начальные этапы уринов, из-за чего у меня сменялось много наставников и наставниц. Но, когда я преодолевал этот этап, всё шло, как надо. И те, кто меня обучали, всегда удивлялись, как же так получалось.