Чтение онлайн

Второй материк поделён на четыре части. 1 часть представляет из себя джунгли, а населяют их орту-аравы – некие существа, представляющие собой ходячие растения. Они очень опасные противники, потому что против них не действенна почти что никакая магия. Но Моран намекнул, что в сражении с ними талами поможет воздух. 2 часть материка – это пустыня. Её населяют гарпии. Существа, которые обитают за пределами физического мира. Дарг сказал, что гарпии – это, по сути, сгустки эфира, которые обрели плоть, но лишены разума. Хотя, как признался хранитель Финтариса, у некоторых из них наблюдались зачатки разума. 3 часть представляет собой заснеженную пустошь, а населяют её беллы. И не просто пушистые белые комочки, но иной подвид, который называется головогрызами. Они хищники. 4 часть второго материка – это лавовые земли, где небеса непрестанно низвергают наземь мощные разряды молний. А повстречать там можно иную форму жизни – саткаров. И вот, проходя по этим землям, Йимир должен будет проявлять наблюдательность и пытливость, чтобы впитывать знания, которые хранят рельеф, ландшафт, погодные условия и местные обитатели этих четырёх земель. Йимир заметил:

– Как-то всё слишком складно. Сенон состоит из четырёх стихий, а на втором материке тоже четыре зоны с четырьмя разными условиями, как будто бы кто-то специально создал этот материк, чтобы некто, на подобии меня, углублял знания своей магии.

– В этом нет ничего удивительного. Все миры создавались великими. И Сенон тоже. Быть может, бог придумал это всё специально, чтобы ты и твой народ таким образом росли и усовершенствовались.

Йимир глубоко задумался над этими мыслями.

Даргар адронг и дарг до самой амака обсуждали различные темы, среди которых, конечно же, была и она – Олия. Йимира интересовало, не видел ли Моран среди обучающихся её, эту прекрасную зентерку. Хранитель ответил, что, конечно же, видел и даже имел удовольствие общаться с ней. Даргу она тоже нравилась, ведь, подобно Йимиру, чародейка познаёт магию не только с целью стать сильнее, но и для того, чтобы сблизиться со всеми, кто проживает в этом мире. Он даже сказал, что она очень подходит Йимиру, что для талами, конечно же, стало облегчением. Однако он стал интересоваться, не замечал ли Моран, что у неё кто-то появился. Дарг усмехнулся и ответил:

– Был один зактар, который попытался впечатлить её своей силой огненной и земляной стихии, а также тем, как быстро он постигает ветряную магию. Но она, как и ты, глядела внутрь души и видела, что ничего другого в этом сенонце больше нет, что это просто ходячий сгусток силы без богатого внутреннего мира. А потому он её не интересовал нисколько.

Йимир облегчённо выдохнул и сказал, что надеется повстречать её вновь, чтобы уже никогда не расстаться. Дарг ответил ему словами, которые чародей уже слышал от своей мамы – что, если предназначению будет угодно, они обязательно встретятся.

Итак, с рассветом 25 хавора Йимир решил поговорить со следующим хранителем. И он выбрал Ступа. Сумрачный октар смотрел сверху вниз на зентера, хотя их рост был одинаковым. Но в этом взгляде выражалось всё высокомерие дарга жизни. Йимир даже недоумевал, как они с Мораном могут быть братьями, когда один – приветливый, добрый и общительный, а другой – мрачный, надменный и молчаливый. Йимир почтительно поприветствовал синеглазого хранителя Октариса, так, как это принято среди водного народа, когда гость встречает исконного жителя подводных земель. Еле заметный кивок головы дарга показал, что тот принял его приветствие. И это немного ослабило хватку неуверенности, которую на себе испытал Йимир, так что слово за словом постепенно их разговор был начат. Талами думал, что встреча с хранителями – это своего рода испытание, что Ступ сейчас начнёт забрасывать его всяческими каверзными вопросами, будет обрисовывать ему ситуации, а Йимир должен находить из них самые рациональные выходы, станет просить продемонстрировать тот или иной приём водной магии. Однако здесь было всё иначе. Йимир стал задавать вопросы, касающиеся водной магии, а Ступ отвечал на них как можно короче. Йимир видел, что дарг идёт с ним на контакт, а потому стал задавать более глубокие вопросы, такие, какие он уже не мог сам понять. А хранитель Октариса ему объяснял всё это. И получилось так, что за эту половину хавора Йимир даже научился чему-то новому. После этого талами принялся интересоваться самим Ступом.

– Что ты хочешь узнать?
– в тоне голоса собеседника не было слышно никаких изменений, так что нельзя было сказать, раздражает ли Ступа то, что Йимир пытается понять его, или же ему приятно, что к его персоне проявлен интерес, а он это скрывает. Но Йимир решил продолжать прощупывать почву, как он это делал, когда принялся расспрашивать его о водной стихии. И начал с его поприща:

– Ты назван даргом жизни. Что это означает?

– То, что я обладаю знаниями жизни, а также готов делиться ими.

– А со мной поделишься?

– Ты не соответствуешь моим критериям.

– А какие у тебя критерии?

– Мои знания открываются лишь тем, кто готов подчиниться мне, или тем, кто познал жизнь не так, как её познают большинство. Ты не подчинишься мне, потому что ты – раб Йора. А ещё ты не можешь познать жизнь как-то иначе, кроме того, как ты познаёшь её сейчас.

– Что ты имеешь в виду? Как можно познать жизнь иначе?

– Ты – сенонец. Строение твоего тела, большинство процессов твоего организма, образ твоего мышления – весь ты в большинстве своём похож на тех, кто обитает во всех мирах: люди, орки, гномы, сик’хайи, эльфы, ратарды, тоугвары, силимы, хайки, нагримы, урганганы, манки, ориллы, плюзаниды, найзеры, шурайи, ишрайи, вакиты. Вы были образованы похожими друг на друга, потому что таков миропорядок. Вы – самая лучшая форма жизни для обитания в пространствах. Мне такие не нужны. Если бы ты был исключением, если бы ты, будучи сенонцем, в большинстве своём отличался от других тебе подобных, я бы разделил с тобой тайны жизни. Но нет. Ты как все. Эти два фактора мешают тебе познать жизнь так, как её понимаю я.

Йимир был удивлён такому ответу, а потому попросил привести примеры тех, кто удостоился чести познать тайны жизни. Ступ упомянул два народа. Первыми были его творения – даджурги. Как известно, дарги сотворили драконов. Однако Ступ поступил иначе – он образовал не драконов, а драконоподобных существ, иную форму жизни. Второй народ – калар-зиры. Огромные существа, чьего описания Йимир до конца так и не понял. Он лишь знал, что у них было три длинные ноги и один большой глаз, а также подозревал, что у них не было рук – в общем, совсем иная форма жизни, как Ступу и нравилось. Талами и хранитель ещё немного поговорили о разных народах, и чародей был неприятно удивлён, что большинство из них уже перестало существовать, что Йимир не сможет прикоснуться к другим формам жизни. Под конец их разговора, когда начали уже сгущаться сумерки, Йимир поинтересовался, что тот думает о смерти Симентория. Хранитель лишь пожал плечами, дескать, ну, умер, с кем не бывает. Зентер не мог согласиться с такой позицией, однако не посмел осуждать за это хранителя жизни. А в самом конце сенонец спросил, даёт ли Ступ своё одобрение на то, что Йимир достоин называться талами. И тот сказал, что да, во время 22 хаворов, которые он мог наблюдать за всеми претендентами, Йимир показал себя как способным октаром, знающим своё дело. Поблагодарив хранителя, он вернулся в помещения для отдыха. Подумать было о чём.

И вот наступает последний, 26 хавор испытаний. Хахор ожидает Йимира в своём сенонском обличии. Грозный зактар с металлической плотью, сложив руки и груди, ниспровергал сумрачный взгляд на талами. Йимир, представ перед ним, ощущал себя ничтожно-маленьким. Саткар в его душе куда-то предательски делся, как будто бы сам боялся этого дарга тьмы. Синий блеск в его глазах придавал его облику ещё больше величия. Казалось бы, однажды он сидел с этим существом за одним столом. А теперь какое-то непонятно откуда взявшееся смятение овладело им, словно Йимир что-то сделал неправильно, и теперь творец чёрных драконов призвал его, чтобы высказать это. Йимир молчал, потому что чувствовал: сейчас не время говорить. И это чувство не подвело. Хахор достаточно испытал его своим взором, после чего послышался его могучий голос, который проникал глубоко в душу и, как показалось, касался дремлющей сущности огненного творения Йора:

– Ты, - немного помолчав, он продолжил, - Я следил за тобой. Йимир, зентер, который смотрит не за ростом своей силы, а за тем, чтобы далодичность той или иной сферы магии не затмила далодичность зенте.

Он снова приумолк, потому что видел, что в душе Йимира поднялась буря. А ведь талами хотел сказать, что далодичность магии земли тут не при чём, но не стал этого делать, потому что это был спорный вопрос. Ведь всем известно, что чистокровные зентеры очень добрые и миролюбивые. Каждый исконный маг земли предпочтёт снести ущерб, нежели нанести его. Но, откуда взялось это миролюбие, было ли оно воспитано и передаётся из поколения в поколение, или же приобретается с магией земли, никто доподлинно не знает. А потому этот вопрос так и остаётся открытым. И хоть Йимир считал, что его мягкость характера – это, скорее, воспитание, ведь зенте – это камень, а, значит, его далодичность – это стойкость, это способность всё переносить. Но решил не настаивать на этом, чтобы Хахор не подумал, будто бы какой-то там сенонец пытается спорить с ним. Поглядев немного безмолвно за тем, как чародей гасит бурю в своей душе, хранитель Зактариса продолжил:

– Ты настолько боялся за свою драгоценную душонку, что практически не пользовался огненной сферой магии на испытании. Только когда иного выхода не оставалось, ты прибегал к ней, что лишь ещё сильнее показывало твоё пренебрежение этой сферой магии. А я хочу напомнить тебе, кто такой талами. Это тот, кто умело пользуется всеми четырьмя сферами магии. Понимаешь? Всеми четырьмя: и твоим любимым зенте, и окат, и финта, и даже закта. Поэтому как ты можешь называться элементным властелином, когда в совершенстве владеешь ты только тремя? Где огонь? Где ярость? Где разрушение? Ты показал мне только жалкие попытки управлять этой стихией. Поэтому мой вердикт очевиден: ты не можешь стать талами. Возвращайся в закта’урин и навёрстывай упущенное.