Эртэ
Шрифт:
— Кхе! А ты парень того… молодец! Можешь стать неплохим хирургом…
А что, тогда студент-медик Серёжа не упал в обморок, его не стошнило и не вырвало от запаха и вида крови. Он даже не придал значения тому, что иногда ему вдруг стал сниться неприятный сон. Вернее сны, но там всё время была одна и та же картинка. Вывернутая наизнанку рана, с нежно-розовой, кровоточащей плотью…Рана сначала была маленькой, а затем увеличивалась в размерах, и становилась ярко-красной от набегающей крови, что собиралась хлынуть потоком, огромным и стремительным потоком, сравнивым разве что, с быстрой рекой, что стремительно уносила его от Марины. Он помнит ужас ночного сна, и жалость к той, чья рана наносила ему боль…
Нет, хирургом он так и не стал, переквалифицировавшись на гастроэнтеролога. О чем в принципе никогда не жалел…
— А вы, доктор что-то побледнели! Вам плохо?
Золотисто-карие глаза медсестры уставились на него выжидающе. "Упадёт он или нет?" Что-то глаза эти сверкают подозрительно- плотоядно и кровожадно. " Так упадёт ли он?"
А вот суровый взгляд человека в черном халате ничего уже ничего не изменит. Острый как бритва скальпель в его руке сверкает под светом лампы равнодушно и насмешливо. Ещё одно мгновение… "А вот и не упадёшь!"
Тошнота подступает к самому горлу. А может воспользоваться ситуацией? Если уцепиться за рыжее зажаренное полотенце, и потянуть на себя с силой… рывком, что-бы все инструменты лежащие на простыне, полетели вниз…на пол операционной…на котором извиваются змеями резиновые шланги, что соединяясь в один узел, уже готовые принять в себя единый мощный багрово-красный поток…
— Держите его! Держите!
Пронзительный кошачий вопль врывается в сознание доктора, словно ночной кошмар.
Он ныряет в багрово-красный поток, хватает его руками, тянет за собой, словно это самый обычный водопроводный шланг, которым надо облить, охладить тело его жены, что лежит рядом, тут-же, на замурзанном, заплеванном, грязном полу какой-то странной комнаты… И это называют стерильной чистотой? Протестую… я…я протестую-ю-ю…
Сильная головная боль не давала покоя даже во сне. Такое редко бывает. Раз в месяц, или в два. Остеохондроз! Медработники ведь тоже люди, как это ни парадоксально звучит, но и они порой болеют. Да и шишка на голове здорово саднит…
— Да, доктор, вы нас подвели! Хотелось бы с вами распрощаться навек, но…
Мужчина, что стоит напротив, у окна, кажется огромной хищной птицей. Черной и страшной. От него веет угрозой, и в тоже время он пытается справиться с растерянностью, что чувствуется даже на расстоянии.
— Вы всегда страдаете такими приступами? — намеренно строго звучит вопрос.
— Какими? — намеренно удивленно звучит ответ.
— Не будьте идиотом! — устало произносит человек в черном. — Вы должны были участвовать в консилиуме…
— Я участвовал! — в тон ему отвечает устало доктор.
— Хватит!
Резкий визгливый голос болью отдаёт в затылок, отчего доктор морщится. Ещё бы! Шишка саднит, ноет… Да! Всякое притворство, всякое лицедейство чем-то оправдано.
— Иногда меня тошнит…от вида крови…Это ещё с детства… или с юности… — пожимает плечами доктор и безмятежно улыбается. Ему определённо нравится вид растерянного зверя, которого принято считать взбесившимся…
— Ваша сестра характеризует вас хорошим специалистом. Как это так вышло, что вы вдруг теряете сознание, и своим падением наносите невиданный урон всему, что вас окружает? Значит, вы не доктор? Так кто же вы? Подумайте, прежде чем отвечать! Ибо от вашего ответа зависит ваша жизнь…
Чёрная тень хищника нависает над доктором, и давит так, что нечем дышать. Хочется упасть. Подгибаются ноги. Горло…горло сдавила стальная хватка…Нет сил сопротивляться, и в глазах мутнеет…
— …надо сынок уметь вставать! Даже тогда, когда уже нет сил и желания. И надо уметь падать! Но даже если не умеешь, помни, что тот, кто не падал, не умеет подниматься. Так что учись! Будь хитрее врага своего, умнее, даже если ты слаб… Поднимайся… Сказка жизни ещё не кончилась… а ты всё лежишь? Вста-а-а-ать, ядрёна вошь…
Что это? Зычный голос деда Евсея? Откуда он здесь…
— Послушай Маг теперь меня…
Полупридушенный голос едва хрипит, и доктор не узнает сам себя. Силён Маг, нечего сказать! Но и он не слабак! Он никогда им не был! Надо подняться… подняться… поднять руку и… сделать выпад.
И тотчас, железная хватка чужой руки на шее ослабла, и доктор вдруг закашлялся, судорожно хватая ртом воздух, расслабляя кольцо своих рук сведенных вместе…
— Ну что? Каково оно, перекрыть кислород? — смеётся человек в черном одеянии.
Но едва ли это смех. Скорее всего, это жуткий оскал лица, на котором черными звездами сверкают глаза, в которых застыл страх… Страх!
— Я слушаю тебя, недочеловек! — поджимает губы Маг, тонкие и злые…
— Почему я недочеловек? — хочет спросить доктор, но что-то его останавливает. Или кто-то? Но скорее всего он знает, кто!
"— Хай, куражиться! — как сказал бы его дед Евсей. — А мы ему…дулю под нос, вражине…"
— Кто тебя прислал? — звучит вопрос.
— Никто! Я шёл с…сестрой…
— Куда? — голос Мага дрожит от злости и напряжения.
— Мы шли за солнцем… а попали в пещеру…
— Ты видел что-то?
— Что? — игра слов ещё не означает ответ.
— А ты хитёр, недочеловек! Или притворяешься хитрым. Значит соврал, что ты доктор…
— Нет! Я доктор! Но не хирург… Меня тошнит от вида крови. Меня послала Алёна…
— Ты знаешь Алёну?
— Кто её не знает! — недвусмысленно звучит ответ, и человек в черном мстительно сжимает кулаки. — В нашем городе она известная личность в определенных кругах. Каждый может подтвердить её уникальную способность к…
— Хватит! Что за чушь ты болтаешь! — грозный голос вовремя прерывает доктора.
А то ведь неизвестно, что можно наплести на женщину, когда её нужно опорочить в чьих-то глазах. Хоть за порядочность по отношению к женщине, спасибо Магу, а может и за осторожность.
— Я сразу понял, кто она, и решил попасть к вам. — улыбается доктор человеку в черном. — Мы решили всей семьёй переселиться…на планету кошек!
— Что за чушь ты несёшь? Какая планета кошек? Бездомных котов, может быть? Алёна тебе наплетёт…