Чтение онлайн

Фехтовальщица застыла, некоторое время слушая это страшное затухающее движение и невнятные горловые звуки, доносившиеся снизу. Когда стало тихо, единственным шумом, мешающим сосредоточиться, были удары ее собственного сердца, которые, казалось, слышит сейчас вместе с ней вся Бастилия.

Не переставая держать ножницы в руке, девушка бесшумно подкралась к двери, послушала, потом повернула ключ и выглянула в коридор. Жанкера не было, но у стены стоял горящий ночник. Возможно, солдат вышел по нужде или его позвал кто-то.

Недолго думая, фехтовальщица схватила ночник, вернулась в камеру и снова заперла дверь на ключ. В камере уже при свете она быстро осмотрела мертвого Ренуара. Кровь, стекавшая из его распоротого горла, запачкала воротник… «Это плохо… это заметят… воротник не буду надевать», — решила девушка и стала стягивать с себя тесный лиф, разрезая его ножницами, разрывая и бросая на пол, словно сдирала со стен старые обои. Шнуровка находилась на спине, и она не могла снять верх платья иначе. Гораздо дольше пришлось повозиться, раздевая Ренуара. Тело было тяжелым, а одежду надо было снимать аккуратно. От нее зависел сейчас весь исход, спонтанно возникшего, дерзкого замысла.

Костюм был довольно велик, но Женька не растерялась и подвязала штаны полосой ткани, оторванной от нижней юбки, потом надела куртку, колет и сильно стянула в талии ремнем. Из оружия фехтовальщица взяла только боевой кинжал, отложив в сторону пистолеты, от которых могло быть много возни и шума.

Вдруг в коридоре послышались шаги, и в дверь стукнули.

— Эй, Ренуар, это ты взял ночник?

Фехтовальщица задула свечу в фонаре, освободила кинжал от ножен, подошла к дверям и решительно повернула ключ. Движения ее при этом были точны и грациозны, как у охотящейся кошки. Ни одной лишней эмоции и мысли не смутило ее холодной сосредоточенности. Жгучее до боли желание выбраться на свободу властно диктовало ей сделать это немедленно и любой ценой.

Как она и предполагала, Жанкер не сразу узнал ее под одеждой своего напарника, а когда в полусонных глазах забрезжила слабая догадка, то последнее, что мелькнуло перед гаснущим в них светом — это сверкающая полоса стального лезвия, молниеносно скользнувшая под подбородком. Женька решила, что удар в грудь может быть не точным, а в живот — даст солдату возможность крикнуть, — ей не нужен был шум, он мог погубить ее.

Жанкер не крикнул. Глухо брякнув оружием, он свалился на пол. Кровь снова полилась на воротник, но надобности в костюме второго стражника не было, поэтому быстро обтерев лезвие о край его штанины, фехтовальщица затащила тело в камеру, закрыла дверь на ключ и быстро направилась к лестнице, ведущей на первые этажи. Она смутно представляла себе, где находится выход, и возложила все надежды на свое, предельно обостренное сейчас чутье, которое и вело ее, как собака-поводырь за собой.

По лестнице девушка спустилась в помещения полуподвала, где жила прислуга. Несмотря на поздний час, там было еще довольно людно. Навстречу попадались женщины, волокущие корзины с грязным бельем, мужчины с дровами или инструментом, шныряющие по поручениям дети…

Женька слегка заволновалась, пытаясь найти выход. Она попадала то в кухни, то в кладовки, то в чьи-то комнаты…

— Эй, солдатик, ты к кому? К Луизе, к Мари? — спросила одна из женщин.

— Я…я к Денизе, — нашлась фехтовальщица. — Она здесь?

— Здесь. А зачем она тебе?

— Ее требует господин де Брук.

— Дениза, тебя к де Бруку!

Дениза появилась мгновенно. В коридорах, на счастье фехтовальщицы стояла полутьма, поэтому потрясенного лица девочки, увидевшей «нового солдата» Бастилии, никто не разглядел. Женька сделала знак не шуметь и вывела ее за собой на лестницу.

— Мне нужно выйти отсюда. Ты поможешь? — спросила она.

Девочка закивала, смешивая в одном этом движении, и испуг, и восторг.

— Как попасть во двор?

На лице девочки возникли сомнения, и она отчаянно замахала руками, пытаясь сказать что-то.

— Что?.. — постаралась понять ее фехтовальщица. — Не можешь вывести?.. Можешь? Что же тогда?.. Там солдаты? Во дворе?.. Нет? А где?.. У ворот?.. Так ведь я тоже в форме. Не пропустят?.. Нужно еще что-то? Что?.. Бумага? Какая?.. Разрешение на выезд?.. Черт!.. Черт!

Поддавшийся было капкан грозил захлопнуться вновь. В порыве отчаяния девушка схватила Денизу за ворот.

— Где де Брук? У себя?.. Он один?.. Со слугой?.. Впрочем, наплевать! Веди меня к де Бруку, Дениза! Быстрей!

Дениза привела фехтовальщицу к дверям комнаты де Брука, где раньше жил Дервиль, но с ней не пошла, чтобы ее не видели и не обвинили в пособничестве. Женька тоже не брала девочку с собой, а велела ей спрятаться за углом и подать знак в случае опасности.

Дверь в комнату была заперта. Фехтовальщица постучала.

— Что там? — раздался раздраженный голос офицера.

— Откройте, господин де Брук! Срочное сообщение о маркизе де Шале!

— Майе, открой!

Де Брук уже лег в постель и, видимо, был абсолютно уверен в своей неуязвимости, поскольку не сразу понял, что происходит. Как только слуга открыл дверь, Женька оглушила беднягу рукоятью кинжала, ворвалась в комнату и, запрыгнув на кровать, приставила лезвие боевого ножа Ренуара к горлу побледневшего де Брука. Он вжался в подушки, и зрачки в его маленьких глазках запрыгали, как две беспомощные мушки, завязшие в густой сметане.

— Что?.. Что?.. — беззвучно пошевелил он губами.

— Мне нужно разрешение на выезд из Бастилии, — потребовала Женька.

— Вы не посмеете, сударыня, — покосился на кинжал де Брук.

— Граф д’Ольсино тоже так думал.

— Вас поймают и казнят.

— Но вы этого уже не увидите, сударь! Разве вам не будет жаль?

— Это верно, на вашу казнь я еще хочу посмотреть.

— Тогда пошевеливайтесь.

Де Брук вылез из кровати босой, в одной рубахе подошел к столу и, подрагивая кисточкой ночного колпака на голове, написал разрешение. Все это время Женька держала у его бока кинжал.

— Основание? — спросил тюремщик.

— Что? — сразу не поняла девушка.

— Я должен указать причину срочного выезда в такой час.

— Причину? Вы еще спрашиваете? Пишите: «Побег маркизы де Шале». Этого достаточно?

— Более чем, — усмехнулся де Брук, заверяя бумагу подписью и печатью.

Женька сунула документ за пазуху, свалила де Брука, от души стукнув его рукоятью кинжала по голове, и побежала за Денизой, которая ждала ее за дверями.

После восьми часов дежурство на этажах велось спустя рукава. Охранники спали или играли в кости, сидя в дежурной, только для проформы иногда выглядывая в коридор, поэтому ничто не помешало фехтовальщице беспрепятственно выйти во двор. Документ она показала всего два раза — при выходе из крепости и у ворот. Узнав причину ее выезда, старший охранник ударил в колокол. Бастилия пришла в движение, все заволновались, забегали… Женька отлично понимала, что счет уже пошел на минуты, но, тем не менее, руки ее не дрожали, когда она подавала бумагу и смотрела в глаза офицеру у ворот. Ей, как чрезвычайному гонцу, тотчас нашли лошадь. Девушка вскочила в седло и поскакала в город.