Чтение онлайн

– Ну, раз так… - Мама пожала плечами и пошла на кухню.

– А дальше?
– шепотом спросил Сережкин.

– Как получится, - беспечно отмахнулся Алешка.
– А торт у тебя в самом деле есть?

– Увы!
– Ваня широко развел руки.

– Ладно, - Алешка был великодушен.
– Мы с тобой бутербродами поделимся.

– Вы лучше меня с собой возьмите.

– Нельзя, - сказал я.
– Ты нас будешь здесь страховать. А если мы к утру не вернемся, позвонишь в милицию.

После этих слов в Ваниных глазах мелькнула искорка радости. Я думаю, из-за того, что мы не берем его с собой.

В школу мы проникли без труда. Школа готовилась к празднику. Шли репетиции, украшались внутренние помещения, велся мелкий ремонт и крупная уборка.

Когда мы входили, я кинул взгляд на нашего бравого охранника. И внутренне согласился с Алешкой. Трахнуть по башке дубинкой такую тупую злую морду - одно сплошное удовольствие. Я даже немного пожалел, что был принят мой вариант операции.

Мы пошлялись с Алешкой по школе, кому-то немного помогли, кому-то здорово помешали и постепенно стали смещаться в сторону спортзала. Там как раз занимались уборкой семиклассники. Дружно и весело. После их уборки в зале не помешал бы капитальный ремонт.

Но вот они угомонились, уложили баскетбольные мячи в ящик, закрыли форточки и ушли. И вслед за ними вся школа стала постепенно затихать. Все реже слышались голоса, все тише топот, все меньше хлопали двери.

Все - тишина! Только слышно, как в вестибюле звенит ключами охранник. Мы зашли в спортзал и улеглись в уголке на маты, которые надежно были закрыты от глаз посторонних за гимнастическим конем и составленными барьерами для прыжков.

– Как думаешь, Лех, - спросил я, - Сережкин не подведет?

– Нет, - ответил Алешка уверенно.
– Он очень вежливый и обязательный. Все сделает.

А сделать Сережкин должен был довольно простую, но опасную вещь. Позвонить около двенадцати часов нам домой и вежливо объяснить, что мы очень здорово проводим время, едим торт, пьем чай из термоса и гоняем приставку.

– А можно, скажет он жалобно, Дима и Алеша у меня переночуют? А то я что-то после ангины, которую очень тяжело перенес, боюсь оставаться дома один. Особенно ночью.

А наша мама ответит:

– Конечно, Ванечка! Только передай им, чтобы в семь утра они были дома.

В спортзале, как и во всей школе, было тихо. Только внутри кожаного, заплатанного коня скреблась мышка - наверное, ладила себе гнездышко. Хорошее место, однако, выбрала. Спокойное такое. Этому бедному коню на каждом уроке достается.

На улице зажглись фонари, на стену легли тени деревьев - они шевелились, будто о чем-то перешептывались.

И среди этой тишины послышался сначала тихий говор, затем чьи-то шаги. Они становились все громче. Потому что приближались к нам. Мы затаились. Даже мышка внутри коня затихла, притаилась.

Дверь в спортзал распахнулась. Вспыхнул свет. Вошел Саша Волчков. Подошел к коню, присел на корточки, достал что-то из кармана и это «что-то» сунул коню в брюхо.

Погасил свет, вышел, крикнул:

– Костя! Я пошел!

– Иду!
– послышалось в ответ.

Шаги Волчкова затихли, а шаги охранника Кости приблизились, замерли у двери.

Послышался щелчок - и шаги снова зазвучали, постепенно удаляясь. Пока совсем не затихли.

– Не слабо!
– шепнул Алешка.

Я подбежал к двери, подергал. Точно - нас заперли на ключ!…

В плену событий

Моя первая (признаюсь, паническая) мысль: как выбраться?

Алешкина мысль - что там, в этом старом добром коне?

Я поэтому продолжал дергать дверь, а Лешка уже ковырялся в дырявом брюхе коня.

– Дим, да брось ты ее!
– это он про запертую дверь.
– Иди сюда! Я что-то нашел!

В брюхе коня была дырка, прикрытая немного отставшей заплаткой. Алешка вытащил оттуда какой-то крохотный пузырек. Я бы даже сказал - небольшую пробирку, заткнутую обрезанным ластиком. В пробирке плескалась прозрачная жидкость.

– Как думаешь, - спросил Алешка, - это что?

– Откуда я знаю!
– Я взял у него флакончик, рассмотрел.

Жидкость как жидкость. Будто обыкновенная вода. И, кстати, капелька ее стекала по внешней поверхности флакончика - самодельная пробка была недостаточно плотной.

Вдруг из брюха коня что-то легко и мягко шлепнулось на пол. Это была мышка. Она лежала на спинке, зажмурив глазки и подергивая лапками и хвостиком. Алешка поднял ее, положил на ладонь, рассмотрел и заявил, как доктор Айболит:

– Она спит, Дим.
– В этом Алешке можно верить безусловно, он даже в мышках разбирается.
– В этой пробирке - снотворное. Смотри - даже у коня сонный вид.

Ну, у этого коня уже лет пять такой вид. А насчет снотворного, похоже, Алешка прав - мы оба вдруг одновременно зевнули.

Я потуже заткнул пробочку и сунул пробирку в карман.

– Завтра маме покажем, она разберется.

Упоминание о маме вернуло нас к действительности. Что делать?

– Давай, Дим, поужинаем, - деловито предложил Алешка.
– А потом что-нибудь придумаем.

Я поразился его хладнокровию. Впрочем, это понятно - не ему ведь, в конце концов, отвечать, а старшему брату.

Мы вернулись в свой уголок на маты, открыли термос и налегли на бутерброды.

– Что-то шевелится, - вдруг сказал Алешка.

– Где?
– испугался я.

– В кармане.
– Он запустил руку в карман и вытащил из него… мышку. Оказывается, когда я сунул в карман пробирку, Лешка тоже машинально сунул в свой карман и свою добычу.
– Выспалась.

Он опустил мышку на мат.