Чтение онлайн

Я вижу, как струпья начинают прыгать. Темное пятнышко на размытом лице движется вверх и вниз, все быстрее, быстрее.

— Вашу мать, знаете, что в лете самое дерьмовое? Куча отребья на улицах. Хотел вот поесть у тайцев. Уже и тарелочку себе поставил, и жрать по-настоящему охота, и нате вам: встает передо мной эдакий гном, протягивает ручку и бормочет что-то по-индонезийски, или, может, просто околесицу какую несет.

Ладно, говорю, встаю и сую руку в карман. Вот, возьми одну марку, погоди, нет, не эту. Это пять марок, мужик, это все, что мне на сегодня осталось. Марку возьми. Вот, возьми марку. Но этот сумасшедший встает на колени со сложенными руками и начинает меня умолять, стоит натурально, будто молится, ей-богу, как калека перед Лурдской Богоматерью, чтобы я отдал ему свои пять марок, мои последние пять марок, и ради этого он даже отпускает свои причиндалы для мойки окон, такое ведерко и губочку, которые всюду с собой таскает.

Проходи, говорю, тампел мелкий. Иди и три свои окна, или это что, вроде плохой маскировки, мол, работы ты не боишься? Но этот упертый хмырь все ерзает по полу на коленках и бормочет, и умоляет, с такой пеной у рта, будто он эпилептик, да, а потом утыкается мне головой в коленки и начинает бодать меня, как коза-попрошайка в детском зоопарке.

— Шон! — говорю я.

— Что?

— Шон, эту историю я тебе рассказал. Рассказывай свои собственные байки.

— Ты мне ее рассказал? Вот, блин, ну не важно, значит, еще раз послушаешь. И вообще, это не твоя история. И истории они ничьи. Что делать, если вы оба как воды в рот набрали? И почему я вообще здесь что-то рассказываю? Потому что это мои истории? Мне что, жаль ими поделиться?

— Эй, — внезапно изрекает Микро. Воскресший из мертвых. — Эй, не заводись, — говорит он мне.

— Я и не завожусь, но зачем мне опять выслушивать свои собственные истории только потому, что этот тип сам ничего родить не в состоянии и роется в старом мусоре?

— Да что с вами, зануды хреновы? Я развлекаю вас потоком своего красноречия, а вы начинаете возникать. А ну, тащите мне чего-нибудь выпить. У меня уже в глотке пересохло. Эй, Микро, сходи-ка ты. Что там еще осталось?

— Вишневая кока, — отвечаю я.

— Что? Такое еще бывает? Вишневая кока?

— Само собой, у моего турка бывает все. Ладно, послушай, Шон, скучно, когда один говорит. Надо и другим дать, по очереди. Ты, Микро, потом я. Верно, Микро?

— Согласен, — отвечает он.

Микро просыпается!

— О’кей, — говорит Шон, — начинаем.

— Да, только сперва подумай хорошенько, а не втюхивай нам всякую старую муть.

— Ладно, ладно, сам хочешь до конца рассказать?

Что за словесный понос. Если экстэзи возносит тебя на вершину счастья, от кокаина прорывается речевой пузырь. Не так страшно, конечно, как черт, на нем язык мелет быстрее, чем успеваешь вкладывать в слова хоть какой-то смысл. Что иногда не так уж и плохо.

— Держи себя в руках, Шон, — говорю я ему, — когда принимаешь наркотики, чертовски важно держать себя в руках. Наркотик из каждого придурка всю самую дрянь выталкивает. Взять только этих старых пердунов, которые шпигуют себя распоследним дерьмом, а пресытившись, начинают запрещать его всем остальным.

Нет, я и правда завелся. Похоже, мне сносит башню.

— И вообще, — продолжаю я, — заткнись ты, наконец.

— Ладно, нет вопросов, шеф, — не унимается Шон.

— Нет, правда, вафельник завари. Что ты все лопочешь?

— Ты тоже хочешь что-нибудь сказать?

— Нет, хочу послушать музыку. У меня сейчас голова совсем другими вещами забита.

— Интересно, какими? Опять думаешь о Лауре?

— Нет, если и думаю, то о Фанни.

— Вот как? О Фанни?

— Не только.

— Да ладно тебе, выкладывай.

Микро как раз высасывает остатки жидкости из бутылки вишневой колы. Сосуд уже опустел, но он еще пару раз жадно присасывается к нему, извлекая из бутылки глухой звук.

Я смотрю на телевизор.

— Например, думаю про передачи по телику, куда все в них девается. Попадает в человека и рассеивается или оседает в нем. Всякие там дурацкие сериалы, фильмы, и так далее.

— А дальше-то что?

— Ну вот, смотрю я, значит, в эту штуку, и иногда у меня ощущение, что от всего этого в мозгу вырастает какой-то новый орган. Как в «Видеодроме».

— Да, точно, взгляни на Микро, сейчас он вытащит из своего брюха видеокассету.

Я перевожу взгляд на Микро. Верно, думаю, если у кого что и растет, так это у него.

— Нет, правда, Шон. Ты никогда не задавался вопросом, что происходит со всем тем мусором, который ты в себя впускаешь? Ты ведь узнаешь фильм, если смотришь его не в первый раз. Да и вообще каждая физиономия, каждый логотип. Дурацкая уличная реклама. Все это не исчезает, а оседает где-то внутри.

— Ты о таком думаешь?

— Или все когда-нибудь обретает форму и плоть. У Станислава Лема есть один рассказ, в нем вся информация воплощается. Все, что есть на жестких дисках, аудиопленках, чипах, — все это находит воплощение. В рассказе из всего этого появлялись новые миры, вроде маленьких галактик размером с атомы, которые тут же начинали существовать самостоятельно. Так вот, с тех пор как я его прочитал, мне кажется, что весь мусор в моей голове во что-то воплощается. А потом появляется что-то новое. Количество мусора достигает критической массы — БАХ! — мусор исчез, и на его месте появилось нечто новое.

— Иисусе.

— Иисусе?

— Да, именно так и звучит. В одном романе Гибсона есть какая-то секта. Они смотрят трэшевые фильмы и ждут знака от Бога. В фильмах. Целыми днями они только и делают, что смотрят это барахло.

— Пожалуй. Вполне религиозно.

Микро хватается за нос, с пальцев у него капает кровь. Шон бросает ему рулон туалетной бумаги, который валяется рядом с постелью Огурца, Микро отрывает себе кусок и, скомкав, зажимает им нос.

— Эй, ребята, «Похитители тел» смотрели? Помните, там повсюду лежат маленькие такие коконы, и если уснешь, у тебя пойдет носом кровь, а потом из кокона вылупится твой двойник, такой бесчувственный мертвый дубликат, который займет твое место. А потом заменяют все больше и больше людей, и пара оставшихся в живых абсолютно выбились из сил, боятся, что их узнают, боятся заснуть, а когда мертвые дубликаты их обнаруживают, то начинают визжать и показывают на них пальцем. Может, они уже и через телик влезают, а, Микро? Тебе теперь ни в коем случае нельзя засыпать. Сечешь, Микро?