Чтение онлайн

Дочь покосилась на Айнара. Тот кивнул. Иванка протянула «штуку» отцу.

Конрад отродясь ничего похожего не видел. Вроде двойного куска трубы или огромного неуклюжего перстня, но внутри неровности, завораживающий повторяющийся узор.

— Это еще что такое?

— Деталь для насоса. Внутри резьба, — опять завел свою тесхенскую заумь чужак.

Конрад засопел.

— Система называется водяной таран. Вот это, — он еще и какую-то флягу, тоже из бронзы, показал, — будущий резервуар. Вода подается по трубе, как раз есть небольшой наклон, его хватит. Когда вода поступает в корпус насоса, закрывает клапан. Образуется давление. Часть воды выталкивается наверх, вот сюда, — он повертел эту «флягу». — Потом воздушный колпак опускается обратно, и вода идет наверх… простая конструкция. Прослужит много лет. А это заглушка. Чтобы перекрывать воду, когда она не нужна.

Конрад стоял и сопел.

Он понимал отдельные слова. «Вода», «наверх» и прочие. Остальное — трескотня, пропустить бы ее мимо ушей, но мать Конрада дураков не рожала, и он проговорил, роняя каждое слово, словно кусок этой бронзовой трубы:

— Вода будет качаться без Искры?

— Да, господин Конрад, — белые на фоне смуглой кожи зубы тесхенца блеснули. — Вам не понадобится приобретать эти… концентраты магии. Искры, да. Правильно.

Иванка попятилась, а потом кинулась между отцом и Айнаром, и только поэтому Конраду удалось сдержать удар. Он оттолкнул дочь и схватил чужака за шиворот.

— Ты никак против Светочей бунтовать собрался?

Брызги слюны летели в лицо тесхенца. «Очки» его снова по-дурацки сползали.

— Просто механизм, господин Конрад. Просто механизм, который…

— Заменит Искру.

Конрад все-таки ударил тесхенца в челюсть. Губа лопнула, из-под кожи брызнула кровь.

— Отец! — снова бросилась к нему Иванка, назойливая, как собачонка. Конрад вцепился в ее мочку уха:

— А ты, дура, знай себе хулу на Светочей слушаешь! Глазки-то растопырила, уши навострила! Кыш отсюда, девка безмозглая!

Искра колодца слабо светилась. Она была чужая, заемная, и Конрад прошептал молитву одними губами: «Светочи, помилуйте», а потом склонился. Целехонька. Не осквернила тьманникова ложь.

Айнар подошел к нему. Конрад снова сжал кулаки: драки хочешь, щенок? Так получишь! Во имя Светочей и Искр!

— Магия цела. Но если вы позволите…

— Вали к тьманнику, чужак. До утра даю срок. Чтоб завтра духу твоего здесь не было!

Конрад развернулся и зашагал к дому. В груди что-то клекотало, а руки тряслись.

***

Он проснулся от крика. Во сне привиделась какая-то чушь с самодвижущимися трубами, блестящими деталями, и все это гналось за Конрадом. Крик вплелся в дурной сон еще одним дурацким образом. Конрад поначалу даже обнял жену, собираясь перевернуться на другой бок — темно еще, рано, — но крик повторился.

— На помощь!

Звал тесхенец.

«Да чтоб он провалился», — но Конрад уже натягивал штаны с рубахой, ковылял во двор, сквозь сон щурился: прибьет все-таки чужака, вот заслужил.

На суховатой траве возле колодца лежал кристалл с Искрой. Искра трепетала, словно колотилось сердце.

— Ах ты ж тьманников выродок! — успел ругнуться Конрад, только потом сообразил: Искра-то цела, ее просто из колодца вытащили, а вот тесхенец и впрямь торчит возле темного провала, тянет на себя веревку. И зовет на помощь, а совсем рядом с каменным кругом лежат великоватые на пару размеров деревянные ботинки Иванки.

«Убью», — подумалось как-то прохладно, вроде даже без особой злости. «Убью гада».

— Она туда… решила установить… — разорялся Айнар, — конструкцию! Простите! Я объяснял, но не думал… Колодец узкий! Решила, что сумеет!..

«Убью», — снова подумал Конрад сквозь горечь во рту с привкусом желчи. Он уже достиг колодца и тоже потянул веревку.

Без толку.

Вытащить не получалось даже вдвоем.

Тощая и легкая Иванка на том конце стала тяжелой, как утопленник — или впрямь уже утонула. Вода внизу быстрая, унесет — чихнуть не успеешь.

Обрывок веревки болтался на вороте.

«Вода ее уносит», — вот почему Иванка тянула вниз. Они боролись с глубинным течением, сильнее которого только Искры.

— Я… успел. Ухватил, — губы Айнара побелели, но держал крепко. Конрад мог только рядом схватиться и ругаться, кляня всех родичей тесхенца до десятого колена.

Дочь-то внизу. В сырой глубокой тьме.

— Держите крепче, — раздался ее голос, и Конрад понял, что не дышал давным-давно, а теперь вдохнул полной грудью. — Скоро закончу!

— Ах ты ж дура-девка! — зашелся Конрад. Кто-то в глубине его головы спрашивал: а Райне чего скажешь? А мелким? А соседям? И как жить-то дальше будешь, и корову-то с телкой пасти надо, кто будет это делать без Иванки? На последнее он сам обозлился и велел этому, внутри головы, замолкнуть, вслух же клял тесхенца с его задумкой.

— Если бы… привязать на длинную палку… — бормотал тот. А потом громко: — Иванка? Все хорошо?

— Ага, держите-держите только. Совсем скоро!..

И они держали. Жесткие власяные волокна царапали ладони. Тесхенец торчал рядом, пыхтел, сопел, бормотал что-то о палках, о каких-то рычагах, и его хотелось избить до полусмерти, но выпустить веревку — выпустить Иванку.

Веревка скользила, Иванка внизу словно не понимала опасности, только изредка доносился глухой голос: «Я сейчас, я скоро», «Чуть-чуть осталось». Время ползло так медленно, что почти остановилось, лишь горели ладони и путались мысли про коров, соседей, проклятого тесхенца, и почему-то Светочей. Они помогали людям, даже когда не продавали Искры. Они были хранителями простых смертных.

Тогда где они сейчас?

Искра в своем кристалле мерно вспыхивала, отмеряя долгие секунды и минуты.

Словно очнувшись, Конрад заорал:

— На помощь!

Соседи повыскакивали почти сразу. В окнах соседних домов загорались огни, высовывались сонные еще в предрассветном сумраке лица, где-то вторил воплям одуревший от раннего пробуждения петух. Но просить дважды не пришлось — Гунтрам, Калле, кузнец Клаус — все они толпились вокруг. Кузнец принес длинную кованую цепь, остальные прихватили веревки. На улицу выскочила Райна и завыла, упав на колени и размазывая по лицу слезы. Люди чесали головы, заглядывали в колодец, по очереди хватали веревку и повторяли: