Чтение онлайн

— Ну и что? — неуверенно спросила она.

Я засмеялась.

— Ничего особенного, конечно, просто мне этот тип не нравится. Молодой офицер, только что начал службу, а отношение к порядкам в армии и солдатам у него как у самого тупого прапора. Вместо того, чтобы думать, как проводить реформы в армии, он говорит, что на автомобильных дорогах ребят гибнет ещё больше, чем на службе. У меня ведь нет цели выйти замуж. Зачем же сажать себе на шею солдафона?

— Хрипун, удавленник, фагот… — начала Ира.

— Созвездие манёвров и мазурки, — закончила я. — Мне всё равно, что за него, что в воду. К тому же он гвоздя не умеет заколотить. Мать копала канаву, а он уехал в Москву. Сосед варил им ворота, а он загорал на пруду. А на даче у них лежит разобранная стенка, и он не может её собрать.

— Всё ясно, — оживилась Ира. — Кандидатура хрипучего фагота отпадает. Остаётся Петер. Уж он-то милашка. И показал себя в наших неурядицах хорошо. Другой взял бы, да и уехал куда-нибудь, чтобы его невзначай не убили.

"Однако спас меня не он", — подумала я, но вслух этого не сказала.

— Ир, ты не обижайся и не вздумай ничего предпринимать, — решительно заявила я. — Очаровывать Петера я не буду.

— И не надо, — согласилась Ира. — Очаруй меня. Вставай скорее и посмотрим, что нам надеть, а то он застанет нас в постелях.

К чести Иры, она и глазом не моргнула при виде моей ночной рубашки, приличной и добротной самой по себе, но принимавшей нищенский вид рядом с её воздушным шёлковым одеянием, обильно украшенным почти прозрачными кружевами.

Примерка нарядов сначала заинтересовала меня, потом утомила и, наконец, когда Ира кинула на диван гладкие чёрные лосины, насмешила.

— У вас тоже носят эту гадость? — воскликнула я, припоминая толстые задницы, обтянутые считайте что колготками, нависающие над пассажирами, сидящими в вагонах метро.

— Гадость?! — возмутилась Ира. — Да ты примерь!

— И не собираюсь.

Потом я всё-таки решилась натянуть эластичную ткань, чтобы посмотреть, до какой степени уродства смогу дойти.

— О! Именно то, что нужно! — заявила Ира. — Ну-ка надень сверху вот это.

"Вот этим" оказалась длинная рубаха, перепоясывающаяся широким ремнём с металлическими вставками.

— Теперь мне нужны остроконечные сапожки и колчан со стрелами. Может, кто-нибудь и спутает меня с Робином Гудом. Давай придумаем что-нибудь поприличнее.

— Честное слово, тебе очень идёт, — уверяла меня Ира. — На мне лосины сидят хуже: у меня икры толще. Смотри.

Она быстро облачилась в пятнистые лосины, надела подходящую кофту и завязала волосы шарфом.

— Тебе идёт, — сказала я. — А мне как-то дико видеть это на себе. Ты поступай как хочешь, а я разоблачаюсь.

Но Ира упросила меня побыть в экстравагантном костюме ещё немного, пока она сделает мне причёску и мы перехватим по чашечке кофе. Разгуливать по дому в эластичных лосинах было удобно, а её я не стеснялась, поэтому согласилась.

Мы причесались и подкрасились, распихали по своим местам вещи, оставив себе те, которые решили надеть для гостей, а потом сели пить кофе. Сперва мы разговаривали, стараясь не позволять тайным мыслям овладевать нами, потом погрузились в молчание, думая каждая о своём.

Я пыталась рассуждать трезво, что если уж так получилось, и я показала себя с очень невыгодной стороны, то лучше не вспоминать о самых неудачных моментах этой истории. Миллионы людей живут, не терзаясь пустыми размышлениями о том, чего уже не вернёшь, и, по-моему, правильно делают. Надо с благодарностью помнить о благородном человеке, но не более. Однако, чтобы осуществить этот мудрый план, нужно время, а сейчас на меня невыносимой тяжестью давило неожиданное бегство Дружинина из Дании. Не от меня ли он бежит?

— По-моему, звонок, — сказала Ира.

До меня дошло, наконец, что телефон надрывается уже долго. Моя подруга насмешливо смотрела на меня. Телефон не умолкал.

— Наверное, это Дромадёр, — предположила Ира.

Мне хотелось со всех ног бежать к телефону, но вместо этого я лениво сказала:

— Подойди, пожалуйста. Мне не хочется вставать.

Ира удивлённо посмотрела на меня, а я закрыла глаза. Едва она ушла, я напрягла слух, стараясь уловить, с кем и о чём она беседует, но, как нарочно, она говорила очень тихо. Я еле сдерживалась, чтобы не подкрасться к двери, но мне мешало опасение, как бы меня не заметили, потому что мне не хотелось показывать, насколько меня угнетает презрительный отъезд моего спасителя. Пусть все, и он в том числе, думают, что мне до него нет абсолютно никакого дела, что я ему только благодарна. Ничего более не должно быть заметно.

— Кто это был? — равнодушно спросила я, когда она вернулась.

Я заметила, что у Иры очень лукавый вид, но причины этого не поняла.

— Не туда попали. Долго объяснялись, пока не устали и не бросили трубку.

После этого был ещё один звонок.

— Петер задерживается. Хотела послать вас вместе за вином, а самой побыть с Хансом и Мартой, но придётся сходить тебе одной. У меня ни капли не осталось. Часть отнесла моему старичку, а остальное выпил Ларс. Но в магазин ты сходишь потом, а пока, может, ты меня нарисуешь? По-моему, я сегодня выгляжу не так уж плохо. Против ожидания.

Мы в свободных позах расположились в гостиной и, пока я рисовала, Ира заставила ещё раз самым подробным образом рассказать о претенденте в мои женихи.

— … а явился к нам в трусиках, словно на пляж. Можешь себе представить? — вспомнила я ещё одну роковую подробность. — Была бы ещё фигура, как у Тарзана, а то кривоногий, сутулый…

Ира хохотала.

— С тех пор до самого отъезда с дачи нам с моськой приходилось выбирать для прогулок другую дорогу. А как мы любили гулять по тому замусоренному пути мимо их участка!