Чтение онлайн

Ее никто не останавливал, и она полетела в свои палаты.

К ее удивлению, в ее кресле, скрестив ноги, сидел Риз.

– Что ты тут делаешь?

– И я тоже рад тебя видеть. – Он криво усмехнулся и зевнул. – Думаю, никому хуже не станет, если я расскажу тебе о том, что выяснил прошлой ночью.

Он был одет в невзрачную крестьянскую куртку, дырявые штаны и заляпанные сапоги, с которых на ковер Мэй осыпались комки земли.

С дурным предчувствием она уселась напротив него.

– Как пепельные воители?

– Все в добром здравии. Нужно лишь подождать, пока они проспятся после отравления. Тебе повезло, что ты не так много вдохнула. – Он наклонился вперед и с беспокойством оглядел ее. – Как ты себя чувствуешь?

Мэй проспала свой утренний полет и проснулась только потому, что ее разбудил крючконосый слуга матери. Ее кости еще немного ломило от усталости, но это обстоятельство не помешает ей отплатить бескрылому за его выходку.

– Я в строю.

– Другого я от тебя и не ожидал, – ободряюще улыбнулся Риз.

– Что ты узнал?

– Каждого, кто обладает рангом и именем, пригласили на сегодняшнее собрание. В числе гостей даже некоторые из наиболее преуспевающих купцов. Бескрылый планирует что-то серьезное, в этом нет никаких сомнений. К тому же вчера вечером по всему городу якобы свидетели трезвонили о его грандиозной битве с жар-светом. Его популярность среди горожан возросла. Его теперь все чаще величают «королем Луаном», а не просто «бескрылым».

Мэй показалось, что в голосе Риза сквозило восхищение. Признаться, оно и сама не могла не оценить блестящего хода бескрылого, благодаря которому он заручился поддержкой и доверием горожан. Наверняка в Элидоре только об этом и говорили, приукрашивая и дополняя историю новыми подробностями, и каждый старался превзойти в своем изложении другого. Бескрылый же представал лучезарным героем, спасителем, который одержал славную победу над своим первым жар-светом, не получив при этом ни единой царапины.

Мэй сцепила пальцы:

– Совету остается только сделать хорошую мину при плохой игре. Если они начнут без доказательств обвинять его, они лишь подорвут доверие к себе.

– Так и есть. Думаю, дедушка предложит усыпить его бдительность, пока мы разработаем план действий.

Это будет непросто.

– Тогда мне явно лучше поспешить и выведать что-нибудь полезное.

– Нара как раз выясняет у других слуг, где сейчас находится бескрылый, – сказал Риз и пронзительно посмотрел на нее своими темно-зелеными, как мох, глазами. – Береги себя. Уверен, он на все способен.

Не он один был в этом уверен.

– Я постараюсь, – пообещала она.

Риз сцепил пальцы:

– Ты все еще помнишь наш тайник?

– Как я могу забыть?

Раньше они часто прятали тайные послания под корой одного дерева.

– Если что-то пойдет не так, то мы опять им воспользуемся, ладно?

Мэй энергично кивнула, хотя и надеялась, что все пройдет гладко.

В этот момент открылась дверь, и вошла Нара. Перья ее были взъерошены. Она едва заметно поклонилась.

– Этот… – Она осеклась, словно не знала, какое подобрать слово. – …Король, похоже, что-то ищет. В компании двух бунтовщиков он полночи прочесывал рабочие помещения.

– И где он сейчас?

Мэй задумалась, не связан ли этот поиск с загадочным ключом, и сразу отбросила эти мысли. Ее задание имело первостепенное значение, и она не хотела отвлекаться.

– По всей видимости, на пути в королевский трапезный зал.

– Наконец-то, хоть одна хорошая новость, – обрадованно воскликнула Мэй.

Это было идеальное место для подслушивания. Она наскоро попрощалась с Ризом, и тот полетел в направлении Вранова гнезда, чтобы сообщить новости членам совета, которые скоро должны были там собраться.

Затем Мэй полетела к низу башни, завернула в ничем не примечательный коридор и последовала по сложному переплетению проходов в секцию для прислуги. Завидев группку горничных в коричневых облачениях, Мэй спряталась за колонну – не хотела, чтобы ее там увидели. Когда они скрылись из виду, она метнулась дальше по направлению к кухне, занимавшей почти целое крыло дворца, и остановилась у висящего на стене горшка с луноцветами. Мэй отломила здоровенный стебель одного цветка и нырнула в соседний коридор, в котором царила темнота.

На первый взгляд он казался тупиковым, потому что упирался в густо заросшую каменную кладку. Усики ползучих растений с бесчисленными лиловыми цветками, пахнущими сладким нектаром, полностью обвили мраморную статую и, петляя, растянулись от пола до самого потолка. Серповидные листья поблескивали в источаемом луноцветом свете, и Мэй увидела засохшие капли на острых, как ножи, краях, отчего у нее по коже побежали мурашки.

Один усик скользнул к ней, нащупал ее сапог и обвился вокруг лодыжки. Мэй замерла, едва смея дышать. Между корнями висели скелеты крыс и мышей, а позади них под ковром цветов виднелись и более крупные кости.

По телу Мэй взбиралось все больше усиков, скоро они уже крепко обвили ее руки и ноги и добрались до шеи. Однако Мэй оставалась неподвижной. Кровожадные листочки вытянулись, словно щупальца, и прикоснулись к ее лицу. Мэй подавила дрожь, не позволяя ни единому мускулу пошевелиться. Вдруг растение рывком подняло ее в воздух и подтянуло к себе. Она закрыла глаза, чувствуя, как ее затягивает в корневище. С мгновение она провисела в плену у растения, а затем усики резко отпустили ее, и она полетела вниз. Мэй ловко приземлилась на ноги, и следом хватки усиков выпал ее луноцвет. Мэй поймала его, освещая лишь сейчас ставший видимым тайный ход.

Лаз был настолько узок, что ей пришлось плотно прижать крылья к телу, чтобы не удариться ими о стены. Тайные ходы остались в Элидоре со времен основания города, и правители пользовались ими для того, чтобы незаметно передвигаться по дворцу. Орас научил Мэй обращаться с серпосилком: растение реагировало на движение, стискивая своих жертв насмерть, если ему сопротивлялись.

Мэй потянулась, насколько позволяло пространство, и двинулась вперед. На развилке она побежала направо – к королевскому трапезному залу, который находился тут же неподалеку. Свернув за очередной поворот, Мэй услышала шорох. Она встала как вкопанная и, на всякий случай сунув луноцвет в карман, вслушалась в темноту. Звук был такой, словно кто-то скреб ногтями по камню.