Чтение онлайн

За закрытыми дверьми своих комнат я пыталась овладеть силой, которую послало мне небо. День за днем мне открывались новые возможности, я училась управлять предметами на расстоянии, стихиями, читать чужие мысли и вселять свой дух в другое тело. Книги открывали мне тайны трав и людских недугов, и я решила искупить свою вину. Мертвых вернуть нельзя, но я решила спасти живых. Те слуги, которым я еще могла довериться, собирали для меня травы, из которых я готовила настои, и относили их в город. Денег я не просила - было достаточно того, что я могла так помочь хоть кому-то. Первое время так и было, но потом я узнала, что существует жадность.

Некоторые из лакеев решили, что раз мои снадобья пользуются спросом, их можно выгодно продать и получить прибавку к жалованию. Они постепенно подняли цену с двух су едва ли не до франка, но я узнала об этом только тогда, когда один из них осмелился попросить меня приготовить больше товара. Товара! Так они называли человеческую жизнь! Это был просто товар! Но даже не это стало последней каплей. В порыве злости, вызванной моим отказом, тот самый лакей рассказал мне, что мой муж давно мне не верен и знают об этом все, кроме меня.

Может быть, я бы смогла простить Фернану его увлечение, если бы его возлюбленная была из хорошей семьи, воспитанная и образованная мадмуазель. Но он выбрал дочь одной из наших горничных. Понимаете, он променял меня на какую-то девку!
– голос Маргариты сорвался в крике, и лицо Люси залили слезы. Никто не посмел шелохнуться, и пару минут девочка плакала в мертвой тишине. Потом Маргарита взяла себя в руки и продолжила.

У нее уже был сын от моего мужа - маленький бастард. Я не знала об этом, я была в ярости. Да и вряд ли чужой ребенок мог меня остановить. Скорее наоборот: Катарину - так ее звали - на следующий день поразила та самая ужасная болезнь. Ко мне пришла ее мать, стояла передо мной на коленях, умоляя простить и вылечить. Она заливалась слезами, говорила, что кроме дочери у нее никого больше не осталось, что последняя ниточка, удерживающая ее в этом мире.

Я слушала эту женщину, и мне было все равно. Еще подумала тогда: а что же держит меня? Но больше всего мне хотелось, чтобы мой муж пришел ко мне с мольбой о помощи. Чтобы он сознался в содеянном, смотрел мне в глаза. Но он так и не появился. Потом мне рассказали, что он выгнал больную девушку вместе с ребенком, усомнившись, что мальчик не от него, хотя все прекрасно знали правду.

В итоге я поддалась мольбам горничной и попыталась вылечить Катарину. Не знаю, почему я это сделала. Нет, я не простила и не прощу никогда, но что-то похожее на материнский инстинкт, какая-то женская солидарность, смягчили меня. Девушка шла на поправку, оставалось совсем недолго до выздоровления. На следующий день меня схватили по подозрению в колдовстве.

Как оказалось, мой дорогой муж все это время просиживал вечера в библиотеке, изучая оставленные ему предками труды по охоте на ведьм. У него давно созрел план, как избавиться от надоевшей жены, не способной родить наследника, но причину я подала ему сама. Стоило появиться больным после смерти доктора, как болезнь тут же назвали Черной лихорадкой и обвинили во всем колдовскую силу. А если болезнь насылалась колдовством, то и лечило ее колдовство. В принципе, стоит отдать ему должное, он уловил суть происходящего, но истолковал мою силу как зло, а не благо, и поэтому, испугавшись, решил избавиться.

После показательного суда в городской ратуше, где меня единогласно признали ведьмой все жители города, включая тех, кого я спасала от неминуемой гибели, меня было решено казнить. Но Фернан настоял, чтобы я сама призналась в ереси и недобром умысле, чего я сделать, разумеется, не могла. По глупости, я пыталась втолковать ему, что помогала людям, а не наоборот, но меня никто не хотел слушать. Ему, как наследнику Святой Инквизиции, поручили вырвать раскаяние у "грязной ведьмы", чтобы очистить душу перед уходом на небо, а затем и тело святым огнем.

Не знаю, сколько дней и ночей я провела здесь, - Люси обвела взглядом подвал.
– Думаю, я знаю тут каждый камень, каждый инструмент, окрашенный моей кровью. Оказывается, я и не подозревала, какой зверь долгие года смотрел на меня застенчивыми глазами моего Фернана. Здесь он превращался в кровожадного тирана, палача, который был глух к моим мольбам. Я бы с радостью солгала, признаваясь во всех грехах, но он хотел не этого. Он хотел причинить мне боль, как можно больше боли, будто мои страдания приносили ему радость. В итоге, когда от меня уже почти ничего не оставалось - лишь истерзанная оболочка, он решил предать меня огню.

Тем временем лихорадка, не сдерживаемая мной, расползалась по городу. Как паук, она окрашивала дома в черный цвет один за одним, расширяя свою страшную сеть. Люди не бросали умирающих, даже зная, что заразятся сами, и я видела в этом больше глупости, чем сострадания.

В тот день недалеко от поместья, на берегу реки сложили огромный костер. Люди готовились к публичной казни, как к празднику: мост был украшен фонариками и цветными лентами. Все жители, включая мэра, искренне верили, что смерть ведьмы избавит их от напасти. Я не могу винить их в этом, но им не дано было понять, что зло или добро не зависит от одного человека - они зависят от всех. Если бы их сердца были полны света, моя злость никогда не причинила бы им вреда и не вызвала эпидемию. Если бы они просто приняли мою помощь, со временем город бы очистился. Но всегда проще видеть источник зла в ком-то другом, а не в себе, в ком-то другом, которого можно принести в жертву во имя своего светлого будущего. Меня несли на костер, а я уже почти нечего не чувствовала, смутно осознавая лишь то, что вместе со мной где-то умирает Катарина и еще несколько человек, которых уже никому не спасти.

В момент, когда огонь лизнул мои ноги, я очнулась, ощущая, как сила в последний раз разливается во мне. Я уже знала, что этот огонь не потухнет, он сожрет все вокруг, очищая берег и город от болезни. Когда боль охватила меня, освобождая всю мою боль, злость и ненависть, я не выдержала и закричала:

– Будь ты проклят, Фернан де Монтрев! Будь проклят город, предавший меня! Я спасу вас в последний раз, но придет та, чья сила будет во сто крат больше моей, она дотянется до каждого из вас! И остановит ее только большая любовь, которой не было у меня, но которая врачует души и спасает жизнь...

В подвале повисла тишина. Клод переваривал услышанное и почти физически ощущал, что Абрам за его спиной точно также обдумывает всю историю.

– Но если Вы сгорели на том костре, который устроил пожар, - начал Абрам, и его хриплый голос звучал неестественно и непривычно, - то чей же скелет мы нашли?

– Это бедняжка Катарина, - вздохнула Маргарита.
– Я была несправедлива к ней. Она пришла освободить меня, но не успела и навеки осталась здесь. Я пыталась прийти к ее сыну, но он боится меня. Поэтому я пришла к вам с просьбой.