Чтение онлайн

— Откуда ты знаешь? — опешил Клод.

— Клаудия говорила, что ты давно не приносил выручки, — Марк пожал плечами и убрал руку с Клода, взъерошив ею волосы. — Да и Абрам волновался, знаешь ли.

— Нет, откуда ты знаешь про землянку? Сколько ты вообще знаешь? — в Клоде просыпались все те вопросы, которые он столько раз хотел задать Марку, но не находил удобного случая. Они поднимались в нем один за одним, тесня друг друга, готовые прорваться в любой момент.

Марк молчал и старался смотреть в сторону, будто не находил ответа или вовсе не хотел отвечать, чего еще с ним ни разу не случалось. Бусинка где-то позади нетерпеливо заржала, поднимая копытом пыль. Клод испытующе смотрел на своего соседа, предвкушая, что близок к одной из разгадок.

— Хорошо, — сказал, наконец, Марк, — можешь привозить свою девчонку. Но я не стану тебе помогать.

— Я и не просил, — Клод ожидал такую реакцию, но все равно оказался к ней не готов — сердце пронзила обида. — Убери хотя бы мои вещи из спальни на первом этаже. С этим ты можешь мне помочь?

— С этим могу, — кивнул Марк. — А теперь мне пора, извини.

Он мгновенно скрылся за дверью. Клод ощущал острое желание броситься следом, расспросить хорошенько обо всех его делах, но в глубине души понимал, что Марк снова сумеет уйти от ответа, а помочь Мари сейчас гораздо важнее. Он оседлал Бусинку и поехал обратно в город, чувствуя досаду, хотя он все-таки получил желаемое.

Люси ждала его у входа в дом. Рядом с ней на небольшом крылечке едва ли можно было издалека рассмотреть узелок с пожитками, который она собрала для переезда. Клод спешился, подошел ближе и недоуменно воззрился на него.

— Это что, все вещи Мари?

Люси кивнула.

— Это все наши вещи.

Клод ощутил, как в горле застрял ком. Он был практически уверен, что в узелке те самые старые тряпки, которыми была укрыта Мари в их первую встречу. Наконец, из дома вышла сама девушка. Ростом она оказалась на голову ниже Клода. Она все еще была худа и бледна из-за долго пребывания в доме, но глаза ее утратили лихорадочный блеск, а на щеках можно было уловить легкий румянец. На ней все еще было то самое старое потрепанное платье, и Клод подумал, что, скорее всего, оно у нее одно.

— Готовы ехать? — весело спросил он девочек, стараясь никоим образом не показывать жалости — это бы их страшно обидело.

Сестры кивнули, и они втроем разместились на Бусинке. Ехать обратно было не сложнее, чем сюда одному — худенькие девчушки вместе со своими пожитками едва ли по весу и размерам могли сильно перегрузить лошадь, которая легко и быстро везла их к поместью. Едва они переехали через мост, как Люси пораженно ахнула, а Мари всхлипнула.

— Это все… пепел? — едва слышно спросила она.

Клод кивнул, вспоминая свои эмоции, когда сам впервые это увидел.

— Я слышала о том пожаре, — продолжила девушка. — Но не знала, что это все настолько… ужасно.

Остаток дороги они ехали в полном молчании. Только увидев поместье, девочки восторженно ахнули и едва ли не тут же попытались спрыгнуть с лошади. Как только Бусинка остановилась, Люси спрыгнула и в восхищении побежала осматривать кипарисы подъездной аллеи, дверной молоток и старинные двери, высокие окна, в которых не хватало стекол, давно пожухлые клумбы. Мари спешилась с помощью Клода и терпеливо улыбалась, ожидая, пока сестра удовлетворит свое любопытство.

— Теперь это ваш дом, — сказал ей Клод, слегка поклонившись.

— Я не знаю… — сказала Мари, слегка запинаясь. — Это такая честь для нас. Мы ничем не сможем Вам отплатить, господин…

— Пожалуйста, — прервал ее он, чувствуя легкое раздражение. Действительно, ну какой из него господин? — Зовите меня Клод.

— Дяденька Клод! Дяденька Клод! — завопила Люси, оббегая вокруг кипарисов. — Этот дом такой огромный! А сколько тут выходов? А тут есть привидения? А мы честно-честно будем тут жить?

— Честно-честно, — улыбнулся ей Клод.

— Спасибо, дяденька Клод! — и она умчалась исследовать сад.

— Идем, — протянул он руку Мари. — Я покажу тебе вашу комнату.

Всю дорогу Клода мучила мысль, что в поместье не так уж и много относительно жилых комнат: кое-где прогнил пол, на верхних этажах почти везде обвалилась крыша, а внизу постоянно гулял сквозняк из-за разбитых окон. Восточное крыло и вовсе было изъедено пожаром. Не оставалось ничего другого, как поселить девочек в собственной комнате, а самому перебраться наверх, в одну из спален, которую ему показывал Марк в первый день.

Комната Мари очень понравилась. Она тут же раздвинула шторы и уселась на софу. Взгляд ее скользнул по книжным полкам, но без интереса — Клод был почти уверен, что она не умеет читать.

— Если что-то будет нужно, скажи мне, моя спальня прямо над вашей, — сказал он ей и отправился наверх.

Внутри него все болезненно сжалось — ему предстояло пройти по балкам на высоте двух этажей. Судорожно сглотнув, Клод кое-как добрался до целого пола, открыл дверь в спальню и тупым взглядом уставился на кровать. Тяжелый бархатный полог был задернут, в комнате из-за большого количества пыли стояла легкая дымка, отчего все казалось размытым и нереальным. Клод вспомнил последнее видение: не снится ли ему все и на этот раз? Он слегка ущипнул себя и почувствовал боль.

Осторожно приблизившись к пологу, он усердно вслушивался в тишину — не позовет ли кто? Не попросит ли снова о помощи? Но было тихо. У самой кровати Клод глубоко вздохнул и резким движением раздвинул тяжелую ткань. На пыльной кровати никого не было, но покрывало все еще хранило очертания чьего-то тела.

Минут пять Клод смотрел на кровать пустым взглядом. Видения и реальность смешались в его сознании. Был ли здесь кто-то? Игра ли это воображения? Раздвинув полог, Клод отошел к окну, возле которого стояли большие пыльные кресла, и уселся в одно из них, опершись локтями о колени. Он все еще смотрел на кровать, пытаясь припомнить подробности своих воспоминаний об отцовском доме. Но ничего путного не выходило. В комнате постепенно сгущались тени, солнечные лучи гасли, и вскоре все погрузилось во мрак. Но Клод уже этого не видел, погрузившись в собственную страну снов.

Перед ним снова распростерлось кладбище, снова он увидел знакомую фигуру Абрама в длинном балахоне, а перед ней стоял Лис, и глаза его горели красным огнем. Абрам опустился на землю возле могилы, укрытой пожухлыми белыми лилиями, и снял капюшон.

— Я не смогу долго ее сдерживать, — признался он и опустил голову.

Дул ветер, холодный даже для осенней ночи. Седые волосы Абрама развевались, наполовину закрывая лицо. В тихом шелесте листьев на минуту могло показаться, что звучит чей-то шепот, но вряд ли кто-то сумел бы разобрать слова.