Чтение онлайн

– Понял, – сказал Крик. – Еще раз спасибо тебе, Билл.

– De nada, – сказал Билл. – Мне пора бежать. Ураганы сами себя не смоделируют.

И он отключился.

Крик некоторое время смотрел на коммуникатор, в миллионный раз размышляя о битве при Паджми, о выживших и погибших и о том, как она повлияла на всю его жизнь. В данный конкретный момент она повлияла на нее к лучшему. Значит, общий счел получался где-то в районе одной хорошей вещи на тысячу плохих. Как бы там ни было, этой хорошей он мог воспользоваться.

Крик вошел на машину IBM и запустил диагностику системы; он был приятно удивлен, когда она оказалась достаточно просторной как в смысле памяти, так и в смысле вычислительной мощности. Крик залез в чулан и вытащил еще один куб данных, активировал и переслал его сильно сжатое содержимое на IBM. Это заняло добрые 20 минут, и Крик успел перекусить. Когда передача завершилась, Крик отправил следом программу для распаковки и сборки данных. Данные представляли собой несколько отдельных файлов; ядро этих данных после сборки должно было стать относительно компактным. Все остальное образует моделирующее окружение для ядра.

Именно на это окружение Крик потратил большую часть двух лет, создавая его из фрагментов коммерческого кода и существующих программ, в значительной степени переделав все это в процессе. То, что получилось в итоге, являлось концентрированным «идите нахер» всей концепции лицензионных соглашений как таковых, которая строится на запрете влезать в программы и изменять их по своему усмотрению. Если бы пострадавшие корпорации увидели результатов трудов Крика, то совсем не факт, что они попытались бы засадить его в кутузку – скорее им бы захотелось его нанять. За огромные бабки.

Вот правительство засадило бы его в кутузку, но, к счастью, он на него и работал. И имел друзей в высоких чинах.

В любом случае, это не имело значения. Крик не собирался выпускать свой софт на рынок. Он собирался использовать его сам.

Крик запросил IBM, сколько ждать окончания распаковки, сборки и моделирования центрального ядра. Ответ был: около суток. Как и следовало ожидать.

Новый домашний компьютер пинганул Крика: сборка нового интеллектуального агента завершилась. Крик активировал его.

– Привет, – сказал агент. Все в нем – одежда, цвет кожи, голос – было удивительно нейтральным. – Собираетесь ли вы дать мне имя?

– Еще нет, – сказал Крик. – Ты не закончен.

– Я полностью функционален, – сказал агент.

– Да, это так, – сказал Крик. – Ты просто не закончен. Пока что я буду называть тебя «агентом».

– Очень хорошо, – сказал агент. – Могу я чем-то помочь?

– Ага, – сказал Крик. – Мы отправляемся на охоту на фабрикаторы. Давай посмотрим, куда меня пустят с новым допуском.

* * * * *

Использование фабрикаторов строжайше регулировалось. Это делалось по очень простой причине – изготовить на фабрикаторе можно что угодно, включая детали оружия. Изготовление деталей оружия, на самом деле, было главной задачей металлофабрикаторов; вводишь план детали любой пушки от 1600 года и до наших ней, и через несколько минут получаешь на руки цельнометаллический объект такого высокого качества, что Эли Уайтни, пионера поточного производства оружия, хватил бы от зависти кондратий. Это означало так же, что оружие мог создавать и собирать кто угодно – факт, приводящий в уныние великое множество различных правоохранительных учреждений. Поэтому каждый фабрикатор подлежал лицензированию и регистрации, каждая операция заносилась в журнал, ежедневно проверяемый Комиссией ОНЗ по торговле.

Согласно этим записям, ни один легальный фабрикатор в Вирджинии, Мэриленде или округе Колумбия в течение последнего года не изготавливал антинидских устройств анального размещения.

Это, разумеется, было неудивительно. Приказав агенту произвести поиск, Крик заранее знал, что тот ничего не найдет. В любом случае, первым делом следовало ударить по очевидным целям на тот маловерятный случай, что имеешь дело с идиотами. Следующим по убыванию идиотизма уровнем были журналы с модифицированными записями; агент Крика выловил несколько таких, но проверка дисков памяти фабрикаторов (которые никто не потрудился отформатировать, так что удаленные записи вполне можно было восстановить) вскрыла только вполне ожидаемые детали оружия и в одном случае – обручальное кольцо. За ним, безусловно, скрывалась какая-то грустная история.

Ладно. С этого момента Крик работал, считая доказанным, что дело он имеет не с идиотами. Крик отправил агента прочесать полицейские архивы округа Колумбия на предмет пропавших фабрикаторов. Ничего – равно как и в Вирджинии с Мэрилендом. Крик пощелкал в задумчивости ногтем по зубам, а потом попросил агента начать прорабатывать запросы на страховое возмещение за последние десять лет – не требовал ли кто возместить утрату или уничтожение фабрикатора?

Таких запросов обнаружилось два. Три года назад в Оккокуане дотла сгорел большой антикварный магазин – по иронии судьбы, из-за совершенно антикварной противопожарной системы. В этом магазине, в частности, работал оружейник, торгующий репликами оружия времен Революции. Файл содержал изображение погубленного фабрикатора на руинах оружейной мастерской. Крик не сомневался, что этот случай можно спокойно вычеркнуть.

Второй случай, имевший место за шесть лет до первого, выглядел интереснее. В запросе утверждалось, что в процессе доставки фабрикатора от производителя он вместе с разным другим оборудованием оказался в Балтиморе, на складе, у которого частично обрушилась крыша. Изображение поврежденного фабрикатора отсутствовало, а страховая компания, прежде чем выплатить возмещение, пыталась оспорить запрос. Крик вытянул полицейский отчет о том обрушении; экспертиза показала, что оно было далеко не случайным. Помимо фабрикатора были уничтожены несколько устройств и запчастей к ним, предназначавшихся для генетической лаборатории в Роквилле; эти устройства, как было известно Крику по опыту работы в полиции, легко перенастраивались на производство дизайнерских наркотиков.

Поиск по названию склада позволил установить владельцев – компанию, одним из мажоритарных акционеров которой значилась «Грэбулл Индастриз», легальное крыло криминальной семьи Мэллой, во владения которой входили Балтимор и округ Колумбия. За «сотрудником службы безопасности», дежурившим в ту ночь на складе, числились несколько мелких краж; через пару лет после этого он попался с грузовиком, набитым мониторами для развлечений, и в обмен на федеральную защиту сдал Мэллоев. Через год после сделанного признания некоторые его части обнаружились в бетоне строящегося бейсбольного стадиона в Абердине. Другие части так до сих пор и не нашли.