Чтение онлайн

Она оскалилась, как кошка, с которой ее сравнили, развернулась и пнула ногой ничего не ожидавшего Снагу в пах. И попала. Тот заскулил поганой собачонкой, роняя свой тесак и сгибаясь чуть ли не вдвое, а Татьяна примерилась и добавила ему коленом. Удар вышел слабым и неумелым, но тому, видать, хватило. Правда, на этом боевые победы Татьяны и закончились. Второй удалец быстро шагнул к ней и просто засадил кулаком в затылок, Татьяна полетела вниз лицом, едва успев выставить руки.

– Сука! – зло выплюнул он.

– Тише, Кот, не зашиби девку, только свяжи, чтоб не рыпалась.

Татьяна почувствовала, как ей заламывают руки и связывают жесткой веревкой запястья. «Отведем ее к Пузану Боло», – услышала она, теряя сознание.

– Э-э, ты чего? Ворон, она, видать, того, гикнулась. – Вязавший Татьяну оглянулся на старшего.

– Плесни ей в рожу водой, она и очухается, не на себе ж ее тащить. А ты перестань скулить, урод! – прикрикнул он на Снагу.

Тот сразу замолк. Кот взял Татьянину же флягу и стал плескать ей на лицо, пока та не открыла глаза.

– Ты это брось, девка, я тебя тащить не собираюсь! – Он рывком поднял ее на ноги. – Шагай! – Грубый толчок в спину.

Татьяна снова чуть не упала, с трудом удержавшись на ногах. Они свернули с дороги и углубились в лес. Нести пленницу все же пришлось, потому что через пару часов она повалилась без сознания. Поручили это Снаге в наказание за то, что лопухнулся. Татьяна не слышала, как он кряхтел, закидывая ее на плечо, не слышала, как ругался, спотыкаясь; она немного приходила в себя, только когда он на коротких привалах бросал ее на землю, словно куль с мукой. Тогда ей разжимали рот и вливали несколько капель воды.

Когда она окончательно пришла в себя, то услышала шум течения. Открыв глаза, постаралась сесть. Это с трудом, но получилось. Руки у нее оказались больше не связанными. Она увидела перед собой небольшую речку, на берегу которой стоял деревянный дом. От него к воде шли деревянные мостки, у которых покачивалась большая лодка.

– У-у, очухалась, стерва! – Снага, сидевший рядом, замахнулся на нее. – Была б моя воля, я бы тебя так отделал!

– Да ты уже раз отделал, – спокойно сказала Татьяна, гладя ему в глаза.

– Ах ты, мразь! – Он вскочил на ноги.

– Снага! Не мельтеши! – Из травы поднялся второй, Кот, кажется. Он лежал, Татьяна его и не заметила. Снага, услышав окрик товарища, сразу сник.

– А чего она, зараза! – Он отвернулся, отходя в сторону. – Сколько пер ее на своем горбу, все плечи отдавила, дура тощая! – бормотал он себе под нос.

Кот пожевал травинку, посмотрел на него, на Татьяну, на речку и снова лег, закинув руки за голову.

В этот момент к ним подошли еще двое – усатый, бывший у дружков за старшего, и с ним огромный толстый человек с сильно выпиравшим вперед животом. Он уставился на Татьяну маленькими поросячьими глазками. Ей стало неприятно, будто ее облапили его волосатые руки с короткими толстыми пальцами.

– Два золотых, – бросил он сквозь зубы.

– Обидеть хочешь? – беззлобно спросил усатый.

– Ты меня, Ворон, знаешь, я всегда правильную цену даю.

– На рынке в Гураке за молодуху дадут пять.

– В Гураке, говоришь? Ты, что ли, туда собрался? Давай, там как раз тебя поджидают. – Он рассмеялся мелко и ехидно.

Усатый скривился, но промолчал.

– Ладно, накину еще два серебряных, и все, больше не дам. Ее еще лечить придется; а сколько еды она слопает, пока я найду на нее покупателя. Это последняя цена. По рукам? Или разбегаемся. У меня еще дел много.

– Ладно, здесь твоя торговля. – И они ударили по рукам.

Татьяна сидела, открыв рот. То, что эти двое вот так спокойно стоят и торгуются за нее, было выше ее понимания. Она не могла поверить своим ушам. «Ах вы, сволочи! Да как вы смеете!» Она вскочила на ноги. И тут же рухнула обратно. Сил не было совсем.

– Ты гляди, еще трепыхается, – с радостным удивлением прошамкал толстый.

– Я же тебе говорю, товар что надо!

– Я не товар! Да как вы смеете, уроды! – Она собралась сказать им еще что-то, бросить в их поганые мерзкие хари все, что она о них думает, но не успела. Потому что обладатель волосатых ручищ и огромного пуза вдруг с удивительной для него проворностью подскочил к Татьяне и залепил ей весомую пощечину все той же волосатой лапой. И готовая сорваться гневная фраза застряла у Татьяны в горле, она захлебнулась и упала в траву.

– Еще раз вякнешь без разрешения, отдам тебя на пару часов гребцам, вот там и поорешь, – спокойно бросил он.

– Пусть твои молодцы отведут ее на барку, а мы пойдем оформим сделку, – кивнул он усатому, и они ушли в сторону домика. А его подручные подняли Татьяну на ноги и буквально поволокли ее к лодке.

– Эй, Череп! Принимай товар! – крикнул Снага, когда они подошли.

Откуда-то из недр лодки вынырнул абсолютно лысый, тощий как жердь мужик.

– Цто за товар? – недовольно спросил он, сильно присвистывая.

– Да вот, Боло у нас кралю прикупил. – Снага весело заржал, выталкивая Татьяну вперед. Глаза лысого жадно засверкали.

– Кралю, говорис? Это хоросцо, а ну-ка, дай поглязу. – Он проворно выбрался на берег. – Э-э, да вы ее цто, с того света достали?

«Хорошо же я выгляжу, если даже такие вот уроды кривятся», – Татьяне даже стало немного обидно. И вдруг она вскрикнула и даже подпрыгнула. Потому что лысый, Череп этот, подобрался поближе и схватил ее чуть пониже талии. Татьяна уже замахивалась, чтобы отвесить наглецу пощечину, но снова не успела. Вмешался Кот. Он молча оттолкнул лысого в сторону.

– Тебе сказано принять товар, а не проверять его.

– Да ладно тебе, знаю, это я так, из озорства, цто, от нее убудет, цто ли?

– Не тебе товар портить, – выплюнул Кот и хмуро посмотрел на лысого.

– Ладно, ладно, поцли, девка, да не боись, не трону я тебя, иль раба кликнуть, цтоб понес?

– Н-не надо, я сама. – Татьяна сделала шаг и тут же получила удар коротким хлыстом по ягодицам. Вскрикнув, она быстрее пошла к лодке. Вслед заржали. Удар был несильный, больно почти не было. Было обидно и стыдно до слез. Череп, у которого не только волос, но даже бровей не было, указал ей на место около мачты. Татьяна поспешила сесть. Ее продали. Живого человека продали, словно курицу какую! Господи, как же стыдно! Ей даже страшно было подумать, что с ней будет дальше. «Хорошо хоть я тут никого не прельщаю».