Чтение онлайн

– Счастливы быть с вами под одной крышей! – поклонившись, воскликнули они хором, оба сияя самыми искренними и радостными улыбками.

– Вот как, значит, вы оба здесь, – степенно произнесла Миджирг, глядя на слуг сверху вниз и, уже обращаясь к одному Вагге, спросила: – Почему же ты не поднялся в мой номер?

– Атир Миджирг, так ведь там нет никого… – Во рту у Вагги вдруг стало сухо. Что если слуга атир все это время был в номере, а он не догадался спросить об этом? Теперь атир решит, что он совершеннейший болван, и, не приведи Удра, разорвет контракт.

– Должно быть, они где-то в городе, развлекаются, – добродушно заметила Тилшарг. – Мы ведь сами отпустили их.

– Ладно, – махнула рукой Миджирг. – Значит, придется сейчас провести вас здесь, а потом уж будешь ходить, как положено, через вход для гзартм.

– Атир Миджирг, конечно! – воскликнул Вагга, чувствуя бесконечное облегчение от того, что хозяйка не рассердилась и не сочла его последним дурнем.

Министриссы направились к лестнице, и слуги двинулись следом, время от времени обмениваясь взглядами. Вагга так и сиял от радости, но и Тодда заметно повеселел. Было видно, что новая хозяйка ему по душе.

Как оказалось, министриссы жили на одном этаже – дверь в дверь. Распрощавшись, они разошлись по своим номерам, а Вагга и Тодда, кивнув друг другу на прощание, поспешили за ними.

Оставив котомку у дверей, Вагга последовал за госпожой в гостиную.

– Атир Миджирг, желаете поужинать?

– Нет. – Миджирг взяла с каминной полки кисет с табаком и трубку, украшенную резьбой. Уселась в кресло у камина. – Завари чай. Смородиновый, у Грэбса он точно есть, поищи там. Потом поговорим.

Вагга поспешил в хозяйственную комнату. В любой гостинице, даже такой шикарной, у слуг обязательно была маленькая печка, на которой они могли вскипятить воду, разогреть лепешки или приготовить что-то, не обращаясь на большую кухню. Очень удобно и не нужно тратить время, на беготню туда-сюда по лестницам. Наполненный водой чайник стоял на краю печки, там, где вода оставалась горячей. Оставалось лишь передвинуть его ближе к самому горячему месту, под которым лежал принесенный с большой кухни брамур[2], чтобы вода закипела.

Отыскав на полке баночку со смородиновым чаем, Вагга по всем правилам заварил его в большом глиняном чайнике, поставил на поднос, где уже стояла кружка и миска с печеньем, а также вазочка с медом. Мысленно поблагодарив предусмотрительного Грэбса, Вагга подхватил поднос и поспешил обратно в гостиную.

Миджирг курила, глядя на огонь, весело потрескивающий за прозрачным экраном.

– Атир Миджирг, вот, пожалуйста, ваш чай.

Вагга наполнил чашку и отступил в сторону, обеспокоенно следя за тем, как хозяйка добавляет в кружку мед, а затем берет ее, подносит ко рту и делает первый глоток. И лишь убедившись, что чай пришелся ей по вкусу, Вагга немного расслабился.

– Возьми стул, сядь, – прихлебывая чай, сказала Миджирг.

– Да что вы, я насиделся там, внизу, – поспешно отказался Вагга, успев проглотить едва не сорвавшееся с губ: «Пока вас дожидался». Говорить такое, пожалуй, было опрометчиво. Хозяйка еще решит, что он жалуется на долгое ожидание!

– Я ведь совсем не привык сидеть праздно, безо всякого дела, – добавил он извиняющимся тоном.

– Но сейчас ты будешь сидеть вовсе не без дела. Нам о многом надо поговорить.

Вагга кивнул, выдвинул стул из-под большого обеденного стола, стоящего в центре комнаты, и сел на самый краешек, сложив руки на коленях.

Миджирг снова отхлебнула чая.

– Заварен хорошо, для меня в самый раз, – похвалила она. – Но для человека такой может быть слишком крепок. Когда я приведу домой своего гзартму, обязательно выясни, какой именно крепости и насколько горячий чай он любит пить. Хотя, возможно, в тех краях, откуда он родом, чай вовсе и не пьют, – с сомнением добавила он.

– А откуда ваш будущий гзартма, атир? – осмелился спросить Вагга.

– С острова Налдис в Северном море.

– Тогда чай там пьют, – уверенно произнес Вагга, знакомый с нравами и обычаями людей всего Доминиона по курсам лекций человековедения. – Хотя, возможно, только травяной или ягодный, а черный, зеленый, красный и белый чаи тамошним жителям незнакомы. Правда, за время пути торговцы наверняка приучили их...

– Торговцы! – пренебрежительно фыркнула Миджирг, отставив опустевшую кружку. – Если и приучили, то к какой-нибудь дешевой бурде, не имеющей ничего общего с настоящим чаем. Удивительные скряги!

Она снова взяла трубку и сердито зачмокала, раскуривая ее.

– Атир Миджирг, вы не расстраивайтесь. Плохо, если торговцы экономят на содержании гзартм из жадности, но, возможно, они просто не хотят приучать их к хорошему. Никто ведь не знает, куда попадут те, кого они везут в Забраг – во дворец или к землепашице в хижину.

– Может и так, но для своего гзартмы я хочу все самое лучшее, – попыхивая трубкой, заявила Миджирг. – Времени на подготовку у тебя немного, но ты уж постарайся, чтобы он ни в чем не испытывал нужды.

– Конечно, сделаю все в самом наилучшем виде! Завтра мы с Тоддой, слугой атир Горы, собираемся сходить в Аукционный дом. Потолкуем с тамошними слугами, узнаем о вкусах и привычках наших атэл. Да и на них самих взглянуть нужно, понять, какие цвета им к лицу, что идет, а что нет, а то как бы не попасть впросак...

– Моему хорошо в розовом. Да и мне нравится этот цвет.

– Я понял. Желаете, чтобы я пошел с вами к торговцам?

– Хм-м-м… – Миджирг глубоко затянулась и выпустила изо рта несколько больших клубов дыма, прежде, чем ответить.

– Я и сам могу, если вы заняты, – деликатно заметил Вагга.

– Да нет, я пойду, – пробасила Миджирг, глядя почему-то в сторону. Должно быть, уже устала от разговоров о нарядах. Вагга знал, что такое бывает. Их учили, что многие дарды вовсе не стремятся вникать в хозяйственные нужды, в том числе, и те, что связаны с гзартмами. Но некоторые, напротив, интересуются всеми тонкостями, вплоть до того, какой тесьмой украшать его одежду, какое нижнее белье ему носить, что есть и даже какими гребнями причесывать волосы. К какой категории относится хозяйка, Вагга пока не разобрался. Впрочем, сейчас ему казалось, что это не особо и важно. Он сумеет приспособиться к любой, полюбить такой, какова та есть.