Чтение онлайн

– Эти дети, отстреливаясь, убили шестерых! – обиженно сказал лейтенант.

– Немецких солдат? – удивился Крайнев.

– Приказ был взять живыми, – пояснил лейтенант.

– Удалось?

– Нет! – лейтенант вздохнул. – Действовали идиоты из СД. Когда в них стреляют, они палят в ответ. Никакого понятия о главном правиле разведки: сам погибай, но диверсанта бери живым. Вы не заметили: на трупах следы от пуль? Вешали мертвыми.

Крайнев сокрушенно покачал головой.

– Меня зовут Эрих, – сказал он. – Эрих Зонненфельд, интендантуррат, пехотная дивизия.

– Крюгер! – щелкнул каблуками лейтенант. – Абвер. Можно просто Пауль.

– Рад познакомиться, Пауль, – сказал Крайнев, пожимая лейтенанту руку. – Есть предложение как-нибудь отметить нашу нечаянную встречу! Имеется здесь местечко, где подают коньяк? Угощаю!

Лейтенант засмущался.

– Заодно расскажете, чем заняться в этом городе отпускнику, – присовокупил Крайнев. – Денег хватает! – Он похлопал себя по боковому карману. – Идет?

Лейтенант согласно кивнул.

В гостиницу Крайнев вернулся ближе к вечеру. Портье за стойкой отсутствовал, горничной также было не видно. Крайнев различил звук топора, доносившийся со двора, и заинтересовался.

…Седых колол дрова. Вдохновенно. Подцепив лезвием топора очередной чурбан, он ставил его на колоду и ударом колуна разваливал надвое. Половинки не успевали распасться, как Седых подхватывал их, после чего тут же превращал каждую в груду поленьев. Он бил не с размаха, не вскидывал топор за плечо, а будто тесал. Топор мелькал в его руке, и от каждого движения в сторону отлетало полено. Груда их возвышалась в рост человека, но Седых будто не знал усталости. Казалось, он имеет дело не с тяжелым деревом, а с чем-то хрупким и непрочным. Седых разделся до пояса, на его спине, блестевшей от пота, перекатывались могучие мышцы. У двери, ведущей во двор, восхищенно застыли портье, горничная, еще какие-то женщины в кухонных передниках. Виктор и сам залюбовался. Он простоял так достаточно долго, как за спиной раздались шаги. Это была Полякова.

– Марш по местам! – прошипела она по-русски.

Работников гостиницы как ветром смело.

– Извините! – обратилась она к Крайневу. – За персоналом нужен глаз да глаз.

Виктор пожал плечами – не его проблема.

– Можно познакомиться с меню? – спросил, чувствуя неловкость установившего молчания. – Собираюсь ужинать.

– В ресторане на столиках! – сказала Полякова.

– У вас есть блюда немецкой кухни?

– Разумеется! – Полякова, похоже, обиделась.

Крайнев сделал вид, что не заметил. Повернулся и пошел к гостинице. На пороге оглянулся: Полякова стояла там же и, как ее работники, зачарованно следила за Седых. «Сашу сегодня бесплатно покормят! – сделал вывод Крайнев. – А вот мне придется платить…»

Платить пришлось немало. Цены в ресторане соответствовали стоимости комнат. Зато блюда, перечисленные на листке желтоватой веленевой бумаги, являли собой классику немецкой кухни. Меню было написано от руки, разборчивым женским почерком, Виктор с ходу решил, что писала сама Полякова. При ее способности видеть все и всех, во все вникать и никому не доверять это было логичным. Ресторан постепенно наполнялся постояльцами и гостями с улицы. Свободных столиков скоро совсем не осталось. Крайнев, пришедший первым, выбрал местечко в уголке и теперь с любопытством разглядывал посетителей. Это были преимущественно офицеры в чинах от лейтенанта до полковника, пришло также трое штатских, даже по лицам их было заметно – немцы. В углу зала стояло фортепьяно, когда ресторан заполнился, появилась пианистка, худенькая, почти прозрачная. Она незаметно шмыгнула к инструменту и заиграла Бетховена. «За еду здесь работает! – решил Виктор. – Учительница музыки или выпускница филармонии. С такой специальностью в оккупации только помирать. Полякова наверняка воспользовалась, она не из тех, кто переплатит…»

Тут ему принесли шницель по-венски с жареной картошкой, и Виктор набросился на еду. В заведении фрау Поляковой готовили вкусно, обилие посетителей в недешевом ресторане стало понятным. Крайнев заканчивал со шницелем, как к столику подошел офицер. Это был интендантуррат, как и Крайнев, только лет пятидесяти, лысый и с брюшком.

– Разрешите? – взялся он за спинку стула.

– Сделайте любезность! – отозвался Крайнев.

Немец присел, к нему мгновенно подлетел официант. Было видно, что гость – завсегдатай. Официант записал заказ и хотел убежать, но Крайнев остановил.

– Два коньяка! Мне и господину офицеру! За мой счет!

– Что вы! – запротестовал интендантуррат, но было видно, что неискренне.

Официант с коньяком вернулся почти сразу, Крайнев поднял свой бокал:

– Прозит!

Гость поддержал. Коньяк оказался хорош, как и шницель. Крайнев сделал большой глоток и вернулся к еде. Скоро к нему присоединился гость. Покончив с едой, оба отхлебнули из бокалов.

– Эрих Зонненфельд! – представился Крайнев. – Пехотная дивизия.

– Бюхнер! – отозвался гость. – Давно с фронта?

– Сегодня приехал.

– Как там?

– Бомбят! – Крайнев коснулся нашивки на груди.

– Нас тоже едва не разбомбили! – пожаловался Бюхнер. – Группа диверсантов собиралась навести на город самолеты большевиков. Слышали?

– Рассказали. Диверсантов обезвредили.

– Мой склад наверняка попал бы под бомбежку! – продолжил Бюхнер. – Такая цель! Обеспечиваем продовольствием целую армию и десятки тыловых частей! Во время бомбежки я мог находиться на складе!

– Слава богу, все позади! – улыбнулся Крайнев. – Еще коньяку? Я угощаю!

– Двадцать марок за бокал! – покачал головой Бюхнер. – На фронте много платят?

– Или мы не интенданты! – хмыкнул Крайнев и подозвал официанта.

После второго бокала Бюхнер размяк и стал жаловаться на дороговизну тыловой жизни. Крайнев внимательно слушал перечисление цен на самые востребованные товары (Бюхнер шпарил их как из автомата) и сочувственно кивал.

– Господин Бюхнер!.. – вклинился он, наконец, в желчную речь интенданта.

– Просто Рихард!

– Мне странно слышать ваши жалобы, Рихард. Имея в своем распоряжении такой склад…

– Фронтовым интендантам проще! – возразил Бюхнер. – Можно списать на бомбежку или артналет русских. Знаю, что вы ежедневно оформляете получение продуктов на списочный состав дивизии, а после атаки русских или налета не вносите исправления, вычеркивая раненых и погибших. Прямой доход! Здесь так не сделаешь! Строгий учет, постоянный контроль.

– Нет контроля и учета, который нельзя обмануть.