Чтение онлайн

Я поискал глазами и тут же нашел чей-то мобильный телефон на столе. Не спуская глаз с парализованного страхом генерала Романова и парализованного ударом майора Вараскина, я быстро набрал номер Лехи. Тот отозвался мгновенно.

– Где ты пропадал? Мы уже готовы выступать.

– А сколько прошло времени?
– удивился я.
– Надо же, меньше двух часов! А я-то думал!.. Ладно, давай общую команду и штурмуйте дом. Если окажут сопротивление, стрелять на поражение. Все равно надо следы подчищать. Я тут попробую устроить, чтобы сопротивление было минимальным. Всё, дуйте. Основную работу я уже сделал.

Я отключился и повернулся к генералу. Подошел и протянул ему телефон.

– Майор в отрубе. Звоните, Семен Зелимханович, своим гаврикам, что ещё здесь остались после всей этой мясорубки, пусть прекратят сопротивление. Старший какой-нибудь есть у старших чинов.

Генерал что-то сообразил, стал трясущимися пальцами набирать номер, потом проорал приказ прекратить стрельбу и сложить оружие. Не слушая голоса в трубке, протянул телефон мне.

"Ну всё. Теперь последние усилие", - думал я.

Я закрыл входную дверь на замок, обыскал генерала и майора Вараскина. Забрал все имеющееся у них оружие. У майора нашел наручники. Этими наручниками - подобное было совсем недавно с неким Рашидом - приковал за спиной руки майора к ближайшей батарее. Потом вырвал нож из плеча и, не обращая внимания на толчок крови из раны, вытер нож о комбинезон майора. Нож, острый, как бритва, хищно и холодно заблестел. Посмотрел на генерала. Тот был, относительно, далеко. Надо было, чтобы не пропустил ни малейшей подробности. Я одним рывком пододвинул кресло с генералом ближе к майору. Генерал поджал ноги, чтобы было удобнее тащить его кресло. Это было бы смешно, если бы над всем происходящим здесь не витал призрак ужаса и безумия.

– Дядя Сема! Внимательнее смотрите, следующий раз, если сунетесь в мою вотчину, то же будет с вами.

Вновь всплыло не успевшее для меня умереть лицо Катеньки, и страшная злоба едва не нарушила замысел: я в последний миг сумел остановить метнувшееся к горлу майора лезвие ножа.

Не так быстро, не так быстро!..

На столе стояла наполовину опорожненная бутылка виски. Я хлебнул из горлышка и опрокинул бутылку над лицом майора. Хлопнул несколько раз по щекам. Тот пришел в себя. Налитыми кровью глазами огляделся, оценил свое положение. Незавидное.

– Надо было тебя, а заодно и твою шлюху сразу кончать, не церемониться!..

Я быстро взмахнул ножом. Лезвие страшно блеснуло в воздухе и точно, с хлюпающим звуком рассекло левое глазное яблоко майора Вараскина.

Взревели оба: майор Вараскин от боли и страха, генерал от ломавшего его ужаса. Смотреть было противно. Вдруг я вспомнил, что где-то здесь за дверьми заперты пленники, которых я пришел спасти. Незачем втягиваться. Майор набрал побольше воздуха и вновь заорал. Вновь выглянула из-за его плеча улыбающаяся Катенька. Несколькими взмахами ножа я превратил рот майора Вараскина в нечто хлюпающее, булькающее, пузырящееся...

Пожалуй, Катя была бы мной довольна. Я ещё кое что проделал... не хочется вспоминать, в тот момент был в запале.

Но Катенька была довольна!

Еще раз посмотрев на генерала я убедился, что эксперимент удался, достиг цели, и продолжения не требовалось. Генерал притих. Генерал был запуган, уничтожен, поражен ужасом и прочая и прочая. Я чуть не испугался, что его может хзватить удар. Всего-то и надо было - убедить Семена Зелимхановича, что я опасен, лишен моральных и этических устоев и если требуется, не остановлюсь ни перед чем.

Пока о генерале Романове можно было забыть.

Майор Вараскин бился и хрипел в кресле. Катенька была отомщена. Я тоже был доволен. Ну и хватит лишних мучений. Я аккуратно и точно воткнул нож в сердце майора, разом оборвав его, полную служебного рвения жизнь. Судьба. Не вина пса, что получил плохого хозяина.

Я повернулся к генералу и бросил:

– Кто резидент?

И генерал сказал.

Я не поверил. Не верить было нельзя, генерал был не в том состоянии, чтобы врать, но все-таки!..

У кого-то из погибших бойцов я нашел пару наручников. Один браслет защелкнул на руке генерала, а второй на какой-то трубе подальше. Слишком много кругом оружия, и Семен Зелимханович вполне может наделать глупостей. Не от большого ума, от глупости.

Сказанное генераом ошеломило. Надо было проверить.

Я сорвал со стола скатерть и прикрыл тело обезображенного майора.

Сказанное генералом все более обрастало собственными доказательствами.

Но не может же быть!..

Оба в спальне, как сказал Семен Зелимханович. Я прошел одну смежную комнату, вторую. Дверь спальни не была заперта. Я вошел. Аркадий сидел на кровати. . Рядом с ним с пистолетом в опущенной руке стояла Елена Прекрасная. Странным жгучим взором впилась в меня.

– Сергей!
– крикнул вдруг Аркадий.

Лена, не отрывая взгляда от меня, быстро взмахнула рукой и сильно ударила Аркадия пистолетом в лицо. Тот рухнул, как подкошенный. Пистолет уже смотрел мне в сердце.

Выстрелила.

Я, дернувшийся в последний момент в сторону, избежал пули. И сразу же бросился вперед. Лена выстрелила еще. Ей удалось выстрелить ещё два раза, последняя пуля, правда, чиркнула сбоку, ожгла ребра, но ничего страшного. В очередном прыжке я выбил пистолет ногой. Пистолет, описав дугу, вылетел во двор, разбив оба оконных стекла.

Я стал перед Леной. Имея высокий рост, не меньше ста восьмидесяти сантиметров, она прямо и смело смотрела на меня своими страшными угольно-черными глазами.

И все же, не может быть!

Зацепив ворот платья и белье под ним, я дним движением руки рванул, с треском оголив её всю.

Черт побери, правда!!!

Такого бешенства я, действительно, не испытывал никогда. Немедленно перед его мысленным взором прошли лица тех, кто был убит по её приказу. И хуже всего, что последние дни он сам, как идиот, как лох, как мальчишка спешил ей доложить обо всем, облегчая задачу. Гендиректор "Белой чайки", к которому успели раньше него, тетка, о которой не знала, и которую на всякий случай убила, чтобы та не обнаружила в лице своей племянницы Лены подделку. А вместе с этой теткой майор Вараскин убрал случайную свидетельницу, его Катю, тоже жертву финансовой войны. Еще сожженные медкарты в поликлиннике о которых с вечера я ей сообщал накануне - все мелькнуло у меня в голове, сотрясая ещё и стыдом: ничего не стоит так дорого, как собственная глупость! Этот возникший вдруг, тщательно законспирированный капитан был передо мной излобно смотрел на меня. В страшной ярости я ударил раскрытой ладонью в живот, пробил пальцами кожу, мышцы и, как только что с платьем, рванул ладонью вниз, с треском разорвав ткани и связки...