Чтение онлайн

Француз мне понравился. Высокий, с аккуратно подстриженными усами, в шортах, загоревший дочерна, со светлыми волосами. Он поднял Жизель, расцеловал в обе щеки, потом повернулся ко мне и протянул руку.

— Жан-Пьер Мартин.

Я пожал его руку. Крепкую, теплую, уверенную.

— Джерри Купер.

— Bienvenue [39] . Заходите.

Следом за хозяином мы прошли в холл. Такие интерьеры я видел только в кино. Из холла мы попали в гостиную длиной никак не меньше пятидесяти футов. Из громадных окон дальней стены открывался потрясающий вид на город, море, бухту, усеянную яхтами, лодками и катерами.

— Хотите выпить? У нас есть шотландское. Я знаю, что американцы любят виски. Я улыбнулся.

— Спасибо, но я предпочитаю пиво.

— А ты, дорогая моя? — обратился он к Жизель.

— Если только бокал белого вина, Жан-Пьер. Но обычно за ленчем я пью только воду. — Она улыбнулась. — Если есть такая возможность, то «плескассье».

Жан-Пьер рассмеялся.

— Вот этого добра у нас предостаточно. Через веранду мы спустились в сад. Столик для ленча накрыли у бассейна. За ним уже сидел симпатичный молодой мужчина. Жан-Пьер представил нас друг другу. Жизель мужчина уже знал. Он обнял ее и расцеловал в обе щеки.

— Джек Кокрэн. — Мужчина улыбался, протягивая мне руку.

— Джерри Купер, — тоже с улыбкой ответил я.

— Будем считать, что с формальностями покончено, — решительно заявил Джек. — Теперь мы все Друзья.

Жизель повернулась к нему.

— Только без твоих шуточек, Джек. Он мой. Жан-Пьер рассмеялся.

— Но Джек уверяет всех, что в каждом мужчине заложено стремление к другому мужчине. Просто проявляется оно у кого раньше, у кого позже.

Джек подмигнул мне.

— Ты это знаешь не хуже меня, дорогой. Я тоже служил в штабе Эйзенхауэра. А потом, когда нас перевели в Париж, я встретил Джей-Пи.

— Я работал в авторемонтной мастерской в Клиши, — ответил я. — И к штабу близко не подходил.

Я и не заметил, когда Джей-Пи успел распорядиться насчет напитков, но стакан с пивом уже стоял на столе. Я заметил, что мужчины пьют анисовый ликер. Перед Жизель поставили стакан с водой и бокал вина.

— За ваше здоровье, — предложил я тост. Дворецкий и служанка поставили на стол тарелки с холодным мясом, ветчиной, сыром, бисквитом и хлебом. Я поглядывал на Жизель и ел то же, что и она. Кормили вкусно. На десерт подали кофе и печенье. Я посмотрел на Жан-Пьера.

— Большое вам спасибо. Ленч отменный. Он улыбнулся.

— Это не американский кафетерий.

— Естественно. Мы же во Франции. Жан-Пьер повернулся к Жизель.

— Поль говорит, ты будешь работать в его клубе в Ницце.

— Да, — кивнула она. — Я уверена, что это хороший клуб, раз Поль посылает меня туда. Но я еще там не была. Они открываются только вечером.

— У меня есть близкие друзья, которым принадлежат клубы в Каннах. Я уверен, что здесь тебе понравится больше, чем в Ницце. Публика там не очень.

— Все упирается в деньги, — ответила Жизель. — В Ницце жизнь дешевле, чем в Каннах. Плата за квартиру в два раза меньше. И на еду и одежду цены куда ниже.

— Но я могу найти тебе работу в хорошем клубе и квартиру, которая обойдется в сущие гроши. Мне принадлежит многоквартирный дом. Но большинство квартир снимают геи. Иногда они очень шумят.

Жизель взглянула на меня.

— Что скажешь, Джерри?

— Не знаю. В Каннах я впервые. По мне гомосексуалисты — не проблема. Но меня беспокоит, сумею ли я найти тут работу. Вы же знаете, во Франции иностранцу сложно устроиться на работу.

— Поль сказал мне, ты парень умный. Он считает, что я смогу тебе что-нибудь подобрать. Но я не знаю, чем бы ты хотел заняться. От Поля я узнал только одно — в армии ты ремонтировал джипы.

Джек Кокрэн улыбнулся.

— Может, сначала ты немного расскажешь Жан-Пьеру о себе? — предложил он.

— В Штатах мне принадлежала компания по приготовлению и продаже сельтерской воды. Я купил ее на деньги, оставленные отцом. Воду я продавал в специальных бутылках. Мы называли ее «Сельтерская с Кони-Айленда» и доставляли покупателям на дом. Большинство из них брали воду постоянно. Как молоко.

Джек прервал меня, чтобы разъяснить Джей-Пи, что представлял собой этот бизнес в Нью-Йорке.

— Бутылки с сельтерской обычно покупают правоверные евреи, которые с подозрением относятся к нью-йоркской воде.

— Я также работал в киоске, где продавал газировку, яичный крем и «кока-колу».

— Газировку?

— Ну да, стаканами.

— Вы наливали ее из бутылок? — спросил Джей-Пи.

— Нет, — ответил я. — Обычная вода газировалась перед тем, как попасть в стакан. Газ подавался из баллона.

— То есть вы продавали не родниковую газированную воду?

Я покачал головой.

— Нет, сэр.

— А кто-нибудь в Нью-Йорке продавал родниковую газированную воду?

— Если и продавал, то я об этом не слышал. Может, вы имеете в виду «Канадскую содовую», которую мы продавали в бутылках?

— Именно ее использовали в барах и ресторанах, когда клиент заказывал виски с содовой, — вставил Джек.

Джей-Пи повернулся ко мне.

— Как по-твоему, родниковая бутилированная вода будет продаваться в Штатах?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но идея хорошая. Особенно если ее поддержать рекламной кампанией. Можно упомянуть о том, что эту воду пили все солдаты, сражавшиеся в Европе.

— Но это же не правда, — улыбнулся Джей-Пи.

— Кто об этом узнает?

Джей-Пи вновь улыбнулся и кивнул.

— У меня есть для тебя работа, Джерри. Я хочу, чтобы моя вода продавалась во всем мире, и прежде всего в Англии и в Штатах. Но для этого мне нужен человек, которому будет досконально известен процесс производства «плескассье». На подготовку к выходу на мировой рынок уйдет порядка пяти лет. А пока ты будешь вникать в тонкости нашего бизнеса, я готов платить тебе по две тысячи франков в месяц.