И придет волчица
Шрифт:
Стучать в дверь учительского кабинета пришлось долго. Потому как согласно пособию по учтивости стук должен был быть «негромким и нетребовательным».
— А? Что? — застыл в проеме тэр Марко. — Галла?!
— Доброе утро, наставник. Рада видеть вас в добром здравии.
С добрым здравием я несколько поторопилась.
— Благодарю вас за помощь, тэр Кантэ, — повернулась я к неестественно серьезному воднику. — Надеюсь увидеться с вами по окончании занятий.
— Непременно, тэсс Эн-Ферро, — вдоволь насмеяться Сэл предпочел подальше отсюда и поспешно удалился.
— Вы позволите, магистр? — иначе в дверь было не протиснуться.
Войдя в комнату, я скромно присела у стола, чинно сложив руки на коленях. Реально не хватало веера.
— С тобой все в порядке, Галла?
— Да, наставник.
— Ты сегодня немного… Хорошо выглядишь.
Немного хорошо выгляжу?
— Благодарю вас, тэр Марко.
— Я планировал разобрать с тобой некоторые стихийные формулы…
— Как скажете, наставник.
— Ты бы не могла достать с полки «Списки Шафра»?
— С моим превеликим удовольствием.
Чуть приподняв подол платья обеими руками («Чтобы видны были носки туфель и каблук») я процокала металлическими набойками по паркету до самого шкафа. Изящно приподнялась на цыпочки и достала нужную книгу. Нежно прижала к себе толстый том и той же неспешной и чопорной походкой возвратилась на место.
— Прошу вас, наставник, — глазки скромно в пол.
— Мы с тобой уже изучали смешанные плетения…
Все точно по книге: во взгляде живейшая заинтересованность, губы чуть приоткрыты в одобрительной улыбке. Наставнику явно не по себе.
— …но то, что я хотел показать тебе сегодня…
Легонько киваю в такт его речи.
— …несколько отличается…
Хмурю брови, демонстрируя наличие интеллекта («Девица должна казаться в меру разумной»).
— …от того, что мы проходили раньше.
Испуганно ахаю, приложив ладошку ко рту.
— Но если ты немедленно не прекратишь паясничать, мы будем читать баллады Криспина!
— О, вы любите Криспина? Я его просто обожаю! Особенно то место в «Вечной зелени», где прекрасная лесная дева уходит от своего возлюбленного…
— Галла!
— Простите, наставник, но поэзия — это моя слабость. Не хочу показаться хвастливой, но я и сама порой пишу…
— Галла! — почти звериное рычание.
— Если бы вы позволили, я прочла бы вам несколько своих вещей. Вот не далее чем вчера я написала небольшую поэму о юной волшебнице, которая была вынуждена прервать свои занятия и погрузиться в дивный мир церемониального этикета…
Тебе бы определенно это понравилось, солнце мое.
Ромар вышел на поляну и огляделся. Вытоптанная трава, зелень кустов. И ни души. Впрочем, есть ли у лафий душа?
Она появилась спустя десять минут — наверное, услышала. Или почувствовала, как зверь чует свою добычу.
— Ищешь меня, добрый тэр? Или снова пришел посмотреть на странную чародейку?
— Отчего она странная?
— Не знаю. Странная, и все. Неправильная. Ты пришел к ней?
— Нет, к тебе. Поговорить.
— Поговорить? — надулась она.
— Да. Ты ведь хорошо знаешь этот лес?
— Это не лес, — поморщилась майла. — Три осины, три сосны. Это не лес. Лес начинается дальше.
— Ты знаешь лес, который начинается дальше?
— Да, — она откинулась на траву и перекатилась на живот. — Я жила там, пока не пришли темные. Теперь живу здесь. А зачем тебе лес, добрый тэр?
— Ищу кое-что: дикие чащи, сырые овраги, заброшенные медвежьи берлоги. Можешь поводить меня по таким местам?
— По оврагам? — игриво уточнила черноволосая прелестница.
— По местам, куда не попадает солнечный свет. Проведешь меня?
— Нет. Я не стану ходить по темным местам — там прячутся темные. Темные не любят таких как я. И таких как ты они тоже не любят. Только чародейка может пойти. Возьми ее, и ходите вместе по оврагам — она не боится темных. Она вообще никого не боится.
— Я тоже. Значит, не пойдешь?
— Нет.
— Хорошо. Тогда просто расскажи мне, куда идти.
— Туда, — ткнула лафия пальцем в цветущий куст. — И туда. И туда. Только туда не ходи — там город. И туда не ходи — там море. И туда тоже не ходи, добрый тэр, там много оврагов, но там живут твари разлома, они не испугаются твоих мечей. И вообще никуда не ходи, оставайся со мной.
Твари разлома — это серьезно. Да и темных не стоит списывать со счетов. Нужно все хорошо обдумать, подобрать соответствующую экипировку. Серебра купить. Зайти в магическую лавку…
— Оставайся со мной, — обхватила за ногу подобравшаяся лафия.
— Не сегодня. Мне еще понадобятся силы, милая тэсс.
— А завтра? — прошептала майла. — Ты придешь ко мне завтра?
Сегодня все купить, запастись провизией, отоспаться. А завтра к вечеру можно было бы и выйти. И если повезет…
— Завтра приду.
Еще недавно они прятали глаза и перешептывались за моею спиной, тыкали вслед пальцами и хватались за обереги. Теперь они улыбаются, приветливо кивают и вежливо уступают дорогу. Может, это оттого, что прошло уже достаточно времени и все стало забываться. А может, они просто не узнают меня. Сейчас я мало похожа на ту бледную девицу в узких штанах и коротенькой курточке, потертой на рукавах. Сегодня я вполне благопристойная юная тэсс в элегантном платье и отстукивающих по брусчатке туфлях. Волосы, даже после четырех часов занятий, лежат все еще аккуратно, ресницы — зависть любой буренки, и позвякивают в ушах серебряные капельки. Встречные мужчины учтиво кланяются, женщины натянуто улыбаются и прячут в глазах ревнивые огоньки — и то, и другое можно расценивать как комплимент. Пару месяцев назад я была бы рада подобному. Теперь это мне безразлично.
Я просто гуляю по Торговому городу. Захожу в магазины и лавки, глазею на витрины и жую мятную пастилу. Купила домой немного яблок, пакетик изюма и халвы для Ласси. Примерила несколько шляпок, отобрала самую несуразную и попросила доставить ее в Розовый переулок — Милара любит подобные штучки, пусть порадуется. Уличный художник предложил нарисовать мой портрет: сначала почти бесплатно, потом совсем бесплатно — отказалась. Если и заказывать изображение себя любимой, то это должно быть реальное изображение той самой неряшливой девчонки, а не этой элегантной незнакомки, встречаясь взглядами с которой в стекольных отражениях, я непроизвольно вздрагиваю сама.