И придет волчица
Шрифт:
— Может, и разберусь. Если расскажешь, как ты это делаешь.
Со временем из Сэла получится очень хороший маг. И как любой хороший маг он всегда маскирует создаваемые плетения — уверена, что даже Медведь не разглядел бы, что за рисунок пропустил водник в основу заклинания.
— Гляди, — по прозрачному боку морского кера поползли извилистые линии, — это держит жидкость. Форму я беру из собственной памяти, воссоздаю перед внутренним взглядом требуемый образ. Вот так, например…
Симпатяга-ящер сплюснулся и оплыл. То, что от него осталось, вытянулось в высоту, вниз схлынула ненужная масса воды и перед моим взором предстала тощая девица с переброшенной через плечо косой.
— Похоже?
— Не совсем, — я провела рукой по волосам, которые еле-еле прикрывали шею. — И меча не хватает.
— А я помню тебя такой. Без меча и…
Девчонка на воде тряхнула головой, коса взметнулась вверх и улетела за спину, а по прозрачной физиономии расплылась счастливая улыбка. Теперь совсем не похоже.
— Верни лучше кера, — попросила я тихо. — И убери среднюю линию — она не нужна, только оттягивает лишнюю энергию. И сдерживающий круг можно подключить напрямую к основному потоку, это должно облегчить передачу. А когда формируешь образ…
До остального парень додумался уже сам. Наверное, после проведенных усовершенствований на водной ящерке можно было бы даже прокатиться верхом — до того он усилил внешнюю оболочку, но мочить одежду никому из нас не хотелось, и колченогий скакун умчался в сторону горизонта, на бегу распадаясь тысячей изумрудных брызг.
А когда Сэллер ушел, я снова спустилась на берег. Недолго любовалась до половины ушедшим за горизонт золотисто-багряным диском и скользящими по воде закатными сполохами, а потом прикрыла глаза и окунулась в воспоминания улыбчивой длинноволосой девчонки.
Серое зимнее утро. Серое небо, чуть подкрашенное розоватыми бликами поднимающегося с противоположной стороны солнца. Серое море с неширокой кромкой тонкого прибрежного льда. И черная фигура на белом снегу. И танец. Стремительный и прекрасный. Взлетают, рассекая воздух длинные тонкие клинки. Выпад. Наклон. Шаг назад. В сторону. Плавный разворот. Снова выпад. Обманчиво медлительный отход. И резко — в сторону. Разбег. Прыжок. Удар…
Мариза стояла, опершись на невысокий заборчик, и смотрела на море. Рядом замер Ласси с самодельным луком в руке. Вряд ли, чтобы их настолько привлекло зрелище закатного зарева над заливом. Эн-Ферро не удержался и подошел ближе.
— Наверное, это тот парень ее научил, — тихо сказала карди, услышав за спиною его шаги. — Только у него была ящерица. А у нее…
Это было как удар под дых: боль и вздохнуть никакой мочи. И так реально, так осязаемо.
— Это он, да?
— Да, — с трудом проглотив воздух, ответил Лайс.
— Красивый…
Мазохизм чистейшей воды. Причем, в прямом смысле.
— Больше месяца уже прошло.
Кому он это сказал?
— И год пройдет. И десять.
А она это кому?
— Мариза, ты прости за сегодняшнее. Сам не знаю, с чего завелся. Может, Дижели, действительно, девочку родила. Моя память тоже иногда шутки играет.
— Да нет, это ты меня извини, — не оборачиваясь, произнесла женщина. — Мальчик у нее. Я потом вспомнила. Девочка у ее сестры, у Флоры.
У Фиоры. Сестру Дижели звали Фиорой. Но он промолчал. Какая, в конце концов, разница?
Следующее утро стало для меня утром надежд. Если все удалось, если получилось, то, возможно, уже сегодня, вглядываясь в лица наставников, их помощников и учеников, я смогу определить того, кто этой ночью не сомкнул глаз, боясь вновь оказаться в огненном аду…
Но этим надеждам не суждено было сбыться.
Неладное я почуяла, едва въехав в замок. Неестественно тихо во дворе. Мальчишка в керсо серьезный и хмурый. Келая на крыльце нет. Мара прикладывает платок к покрасневшим глазам. Лона в строгом платье, без обычных своих иллюзорных штучек, и лицо, в кои-то веки не скрытое вуалью, бледное и усталое. Медведь показательно спокоен.
— Что-то случилось, наставник?
Это вместо «здравствуйте».
— Случилось. Помнишь Лейну? Она умерла вчера. Здесь, в Школе. Сердце.
— Сердце? — не поверила я.
Мое собственное сердце замерло, прежде чем взволнованно ускорить ход: неужели снова?
— Да, — уверенно подтвердил волшебник. — Тэсс Мара говорит, что несколько лет назад у нее были проблемы со здоровьем. Думали, что все уже в прошлом… И не нужно так на меня смотреть, прошу! Люди умирают и без постороннего вмешательства.
Лейна была одной из лучших на отделении иллюзионистов. Наверняка с первого же года перешла на специальность, потом на таких же, как нынешние, летних курсах перескочила еще один год, и в следующем июне должна была окончить Школу. Значит, ей было не больше двадцати двух. И вдруг сердечный приступ?
— Я сам осматривал тело. Я, магистр Салзар, Мара, Гират. Нет никаких признаков использования магии, нет следов отравления. Она просто вскрикнула, схватилась за грудь и упала.
— Были свидетели?
— Пятнадцать человек. Это случилось прямо во время урока.
Возможно, стоит поверить в то, что эта смерть не имеет отношения к разыскиваемому нами колдуну, но что-то мешало. Может быть то, что Лейна Тило уже была в списке приговоренных еще тогда, в апреле. Нас было двенадцать. Томас и Кайт погибли в тот же день. Ил — спустя еще месяц. Вчера — Лейна. Осталось еще восемь. Двое уже получили перстни и покинули Марони. Двое отдыхают или подрабатываю где-нибудь во время каникул. Мы с Рисой ходим в Школу, как и обычно. Рей Дари помогает Гейнре на летних занятиях, подменяет кого-то из младших наставников. А Ферт в компании таких же как и он безголовых мальчишек со следующей длани отправляется в безумный поход за славой, деньгами и записью в рекомендательном листке.
— Когда похороны? — мы не были близкими подругами, но я должна была с нею проститься, взглянуть на нее еще раз. Хотя бы для того, что бы лично убедиться в отсутствии на теле следов смертоносных заклинаний.
— Сегодня в три.
Яд действовал. Теперь он знал это наверняка. Круглолицая и остроухая иллюзионистка Лейна Тило подтвердила это в течение одного часа. А ведь он дал ей меньше того, что выпила личная ученица Медведя, и тем не менее…
— Ты пойдешь на похороны? — тихо спросила Лона.