Чтение онлайн

253 Чарнота вернулся к столу и продолжил чтение:

"10. Общественное и бесплатное воспитание всех детей. Устранение фабричного труда детей в современной его форме. Соединение воспитания с материальным производством и т.д.

Когда в ходе развития исчезнут классовые различия и всё производство сосредоточиться в руках ассоциации индивидов, тогда публичная власть потеряет свой политический характер. Политическая власть в собственном смысле слова - это организованное насилие одного класса для подавления другого. Если пролетариат в борьбе против буржуазии непременно объединяется в класс, если путём революции он превращает себя в господствующий класс и в качестве господствующего класса силой упраздняет старые производственные отношения, то вместе с этими производственными отношениями он уничтожает условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а тем самым и своё собственное господство как класса.

На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех".

Забавно выглядело утверждение Маркса о "свободном развитии всех".Чарнота усмехнулся:"Это в армейских-то условиях все будут свободно развиваться?!"

Ещё смешнее выглядело утверждение о необходимости отдавать детей на воспитание государству.

254 "Да какая нормальная женщина-мать согласится отдать кому угодно своё дитя! Вот уж фантазёры!"

Чарноте вновь захотелось лечь на кровать, но он усилием воли заглушил в себе это соблазнительное желание и продолжил чтение:

"...вопиющее неравенство в распределении богатства...", - прочёл он.

"Лично я считаю: именно в этом главная причина всех социальных бед человечества, - продолжил свои размышления Чарнота.
– Бедные объединяются против богатых, устраняют несправедливость и всё - дело сделано, живите дальше: трудитесь, творите, рожайте и воспитывайте детей, познавайте реальность. Разве этого мало? Конечно, через какое-то время вновь появятся богатые и бедные, но тогда ещё раз провести перераспределение богатства... Так и жить. И убивать друг друга не потребуется".

Чарнота встал из-за стола и заходил по комнате.

"Кажется, что может быть проще? Ан, Нет! Идут люди какими-то мудрёными тропами и в результате получается совсем не то, что желали: опять нет ни мира, ни справедливости, ни свободы. А что, собственно, такое "справедливость"?

Чарнота задумался, но ничего в голову не приходило, чтобы можно было ответить на этот вопрос. Он вернулся к столу и продолжил чтение.

"Вот тут идёт критика социальных теоретиков Франции, мол, они отстаивают "...вместо истинных потребностей, потребность в истине, а вместо интересов пролетариата - интересы человеческой сущности, интересы человека вообще, человека, который не принадлежит ни к какому 255классу и вообще существует не в действительности, а в туманных небесах философской фантазии".

"Во-первых, - вступил в спор с марксистами Григорий Лукъянович, - что за хитрости такие: обвинять кого-то в том, что он отстаивает потребность в истине, а должен - истинные потребности защищать. А что такое "истина"? Сначала нужно дать определение понятия, а затем только начинать его обсуждение. Во-вторых, и я бы предпочёл защищать интересы человека вообще, а не только - пролетариата. Да, пролетариат - класс униженных и это благородно - вставать на его сторону, но если ввергнуть этих униженных ещё и в войну, то им будет хуже.

Да, драка у этих людей - творцов Манифеста, - стоит в их сознании на первом месте. Вот они пишут, критикуя буржуазный социализм. Плохо, мол, "...внушать рабочему классу отрицательное отношение ко всему революционному движению". Но если считать, что всякая социальная революция - это катастрофа, то внушать отрицательное отношение к катастрофам - это очень даже правильно и хорошо, а у этих людей всё наоборот: катастрофа - хорошо, а мирное спокойствие - плохо. Лично я не хочу воевать с пролетариатом и готов поделиться с ним всем, что имею. Я не хочу убивать отдельных представителей класса "рабочий пролетариат", а они натравливают его на меня - он нападает и мне приходится защищаться. Я был согласен поделиться с пролетариатом материальным богатством, а они хотят, чтобы пролетариат забрал у меня всё.

Они пишут: "Изобретатели этих систем, правда, видят 256противоположность классов, так же как и действие разрушительных элементов внутри самого господствующего общества. Но они не видят на стороне пролетариата никакой исторической самодеятельности, никакого свойственного ему политического движения".

"Вот и я не вижу свойственного пролетариату политического движения, - согласился с критиками марксизма Чарнота.
– Я вижу натравливание неимущих на имущих и они это обосновывают экономической необходимостью. Вот что они пишут:

"Так как развитие классового антагонизма идёт рука об руку с развитием промышленности..."".

"На самом деле - всё проще: когда рабочий приходит к капиталисту и продаёт свои способности к труду, то возникает антагонизм покупателя и продавца, а этот антагонизм существует столько, сколько существует человечество, ибо покупатель желает купить дешевле, а продавец продать дороже и так было и будет всегда, а не тогда, когда возникли рабочие и капиталисты, то есть не с появлением промышленности", - возразил Марксу Чарнота.

"А укорять людей за то, что те не хотят воевать, как это делает Маркс, когда пишет в своём Манифесте: "...они хотят достигнуть своей цели мирным путём" - корить за это - это значит быть социальным извращенцем, которому кровь нужна как вампиру, который без крови ближнего не может жить".
– Чарнота представил себе этого бородача-Маркса, прильнувшего к шее дворянина и пьющего его кровь, да так, что 257она стекает прямо по окладистой бороде его; представил и сплюнул прямо на пол, потом поднялся со стула и убрал плевок куском бумаги.

Вернувшись к столу, Григорий Лукьянович прочёл последние строки Манифеста:

"Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путём насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир", - и не задумываясь воскликнул, будто разговаривая с авторами Манифеста находящимися тут же - в его номере: