Чтение онлайн

Его раздумья, о только что прочитанном, прервала Людмила.

"Ванна готова и я думаю, что мыться нам нужно идти вместе, - сказала она и после небольшой паузы добавила, - удобней: ты мне спинку потрёшь, я - тебе".

От этих слов у Чарноты перехватило дыхание. Услужливое воображение тут же предоставило ему картинки совместной помывки, а "мужское достоинство" отреагировало адекватно. Чарнота заёрзал на стуле, пытаясь найти такое положение, чтобы этот мужской "бес" в штанах не поставил его в неудобное положение перед любимой женщиной.

"Когда же оставит меня этот мощный инстинкт?
– Спросил он сам себя, а вслух сказал: "Никогда ещё не мылся вместе с женщиной".

"О, да ты у меня совсем мальчик! Только у мальчиков в вопросах 264отношений полов имеется много такого, что им предстоит сделать впервые", - радостно воскликнула Людмила, подошла к Чарноте и, поцеловав его по-отечески в лоб, кокетливо добавила: "Люблю мальчиков!"

В ванной комнате она разделась первой и уселась в горячую воду. Он, наблюдая как она заносит ногу (а ей пришлось это делать не раз, чтобы приучить тело к несколько повышенной температуре воды), чтобы вступить в ванную, возбудился ещё больше. Преодолев смущение от того, что кто-то пристально рассматривает его - почти пятидесятилетнего и голого, он вошёл вслед за ней. Их взгляды встретились. Её восхищённые глаза просто источали влюблённость.

"Это так удивительно, Гриша, в сорок с лишним лет у тебя мужская реакция, как у мальчика. Ну и повезло же мне", - сказала она, опускаясь в ванную всем телом и увлекая его за собой. Когда он уселся в воду, она взяла руками его ногу и прижала её ступней к вожделенному женскому месту. Горячая вода не позволила ему ощутить контраст температур, но жёсткость её лобковых волосиков он почувствовал. Положив голову на край ванны, он закрыл глаза и отдался ощущениям. Они лежали молча в горячей воде и привыкали к ней. Наконец, она зашевелилась и он понял, что его ногу трут мыльной мочалкой. Помыв одну ногу, она занялась другой. Он, как послушный ученик, проделал с её ножками то же самое и в очередной раз удивился их миниатюрности.

"Ну, если я мальчик, то ты девочка.
– Сказал он.
– У тебя ножки ребёнка".

265 Когда с ногами было закончено, она поднялась во весь рост. При этом вид её женских пропорций так возбудил Чарноту, что он взмолился:

"Мне нужно мыться с тобой с завязанными глазами, иначе я просто истеку своей семенной жидкостью", - сказал он, продолжая снизу вверх любоваться крутизной её бёдер.

"Милый, да я тебе сейчас помогу, поднимайся-ка".

Он встал также во весь рост, а она опустилась перед ним на колени и то, что она дальше проделала с ним, запечатлелось в его памяти как один из светлейших мгновений его жизни. Она действовала ртом и руками, да так, что разрядка наступила очень быстро. Чтобы не упасть от сладостных конвульсий, содрогавших его тело, он облокотился о стену и так и стоял с закрытыми глазами, а когда открыл их, то увидел Людмилу, которая рукой равномерно рассредоточивала по всему лицу сгустки спермы, большую часть которой она приняла на грудь и подбородок.

"Я делаю маску, - сказала она и в её голосе слышалось явное удовлетворение.
– Все нормальные женщины об этом мечтают, а многим только мечтать и остаётся. А сперма у тебя вкусная".

Сказанное обрадовало его, и он рассмеялся.

"Не смейся, Гриша, это очень серьёзно", - сказала она тоном учительницы. Эти слова ещё больше развеселили его, но он, чтобы её не огорчать, подавил в себе желание от души расхохотаться.

"Вкус спермы,- продолжала она свои учительские наставления, - очень отчётливо характеризует мужчину. Женщина, которой приятен вкус конкретного мужчины, может смело идти за него - он создан для неё".

Когда он мочалкой натирал её спину, а его гениталии касались её ягодиц, он почувствовал, что снова возбуждается. Чтобы отвлечься, он 266стал вспоминать то, что прочёл в газете "Правда" и это помогло - эрекция погасла, что опять развеселило его. "Как много в жизни смешного", - подумал он.

После помывки они закусывали и разговаривали на бытовые темы.

"Никита советует тебе не менять все доллары сейчас. Он говорит, что правительство готовит денежную реформу, а, значит, кто-то может потерять всё. Большевики не знают других реформ, кроме конфискационных. Так что держать свои сбережения в совзнаках - глупо", - сказала Людмила.

"Сделаем как он советует. Пусть эти деньги, - и он достал матерчатый жгут, который завязывал на поясе в опасные моменты, и в котором были завёрнуты семь тысяч американских долларов.
– Пусть они будут у тебя. Я уже тебе говорил, что планирую пожить и поработать у людей, называющих себя "толстовцами"".

"Да, я слышала, что Лев Николаевич Толстой не только "Войну и мир" написал, но ещё придумал какую-то новую религию и назвал её "непротивлением"", - сказала она.

Чарнота обрадовался:

"Ты Люсенька, просто уникум какой-то. Женщина, а так много знаешь!" - воскликнул он.

"Я - женщина не обременённая семьёй", - сказала Людмила и Чарнота услышал в её голосе грусть.

"Ну и что из того - многие женщины живут без детей, а заняты только собой: шмотки, шпильки, бирюльки, танцульки. А ты - нет, ты головой 267работаешь. У тебя голова не только для шляпок", - он подумал и добавил:- И мы с тобой такое дело сделаем, что если уж и есть там - за чертой этой жизни что-то, то это "что-то" обязательно зачтёт тебе такие дела".

"Ты о чём, Гриша?" - не поняла Людмила.

"Я Люсенька, о том, что Россия наша вляпалась в такую историю, что без нас ей из неё не выпутаться. Она просто погибнет - не станет России, как не стало Великой Римской Империи".

Вот ты о чём. Да я уж лучше детей бы растила, чем Россию спасать".

"Ответь мне на такой вопрос, Люсенька. Стала бы ты рожать ребёнка, если бы точно знала, что он умрёт преждевременно и мучительной смертью?" - спросил Чарнота.

"Нет, конечно, зная, что мой ребёнок обречён, я бы рожать не стала", - не колеблясь ответила Людмила.

"Ну, вот, - с удовлетворением произнёс Чарнота, - справедливый социальный порядок на Земле ещё не установлен. Опыт большевиков, я уверен, закончится провалом. Рождённые сейчас, обречены на тяжелейшие страдания; в этом я также уверен. Мы с тобой займёмся устранением причин ожидаемых несчастий. Хоть мы и не для своих детей будем стараться, а для детей всего мира, но ведь это же благородно и достойно человека. Так что ты станешь мамой для всех детей мира, если сообща мы с тобой сумеем устранить хотя бы некоторые причины, которые их губят. 268Кроме того, нам выбирать не приходится. Как случилось - так случилось: и ты, и я - бездетные, и это позволит нам сосредоточиться на главном - будем спасать Россию. И уж лягушатами, сгинувшими под большевистским сапогом, мы точно не станем, а многим многодетным матерям и их детям в современной России этой судьбы, я чувствую, не избежать.