Чтение онлайн

– Для уюта, – объяснил он. – Кроме того, они помогут увидеть, когда наш обед будет готов.

Вилли прислонилась к дереву и, прикрыв глаза, вдыхала чистый, пьянящий аромат леса, мешавшийся с запахом жарившейся форели.

– Приятного аппетита, – сказал Мэтт, подавая ей кусок французской булки с форелью, которую своими руками поймала Вилли, и бокал с вином.

Это было похоже на праздник.

– Слушайте внимательно, Вилли. Слушайте звуки ночи...

Она прислушалась. Таинственная тишина ночной прохлады нарушалась только стрекотанием сверчков, кваканьем лягушек и шумом реки.

– Вы ходили когда-нибудь в поход? – спросил Мэтт.

– Нет... Никогда.

Мэтт кивнул, и в мерцающем свете ламп она заметила, что он, такой мужественный и красивый, внимательно разглядывает ее.

– Никогда не поздно набираться опыта. Каждый костер нуждается в своей волшебной истории.

– А знаете ли вы хоть одну из них?

– Целую дюжину, – сказал он, усмехнувшись. – Эти волшебные истории у костра здесь, в Мэне, один из видов искусства. Но можем позволить себе вспомнить только достоверные истории штата. Они, по крайней мере, охватывают три поколения.

Вилли весело рассмеялась.

– Я говорю серьезно, – запротестовал Мэтт, хотя она заметила, что он улыбается.

– История, которую я расскажу вам, чтобы развлечь, связана с Хайремом Чарльзом – негодяем по всем статьям. По крайней мере, таким он был первые тридцать лет своей жизни. Потом он встретил Сару Ли Уинтерс и поступил с ней так, как это делают подонки, воспользовавшись любовью женщины. Любовь у них, между тем, не складывалась просто...

Чувствуя себя уютно в тепле, исходившем от тлеющего костра, Вилли внимательно вслушивалась в приятный, сильный тембр его голоса, рассказывавшего историю. Для нее это было приятным завершением славного дня.

Она лишь один раз почувствовала неловкость – в тот момент, когда выходила из машины у гостиницы.

– Спасибо, – с искренней благодарностью сказала она. – Спасибо за один из лучших дней в моей жизни.

Вырвавшиеся слова озадачили ее, но она знала наверняка, что это правда.

– Можем повторить... Я на несколько дней уезжаю.

– Куда вы собираетесь? – спросила она и тут же смутилась от своей бестактности.

– Честно говоря, я хочу использовать мою удочку в другом месте. И когда я вернусь, мы сможем вместе провести ваш выходной день.

– Мне бы хотелось этого.

Она быстро заснула, чувствуя удовлетворение от хорошо проведенного дня, и последняя ее мысль была о том, что она даже не знает полного имени Мэтта.

Все последующие дни мысли Вилли были заняты Мэттом. Где он, что делает, один или с кем-нибудь. На третье утро, когда она взяла "Нью-Йорк таймс", которая регулярно доставлялась в гостиницу, она сразу наткнулась на статью, напечатанную на первой странице.

"Верховный суд – за правительственный запрет". Это оказалась статья о деятельности бывшего агента ЦРУ. Говорилось в ней о том, что Верховный суд Соединенных Штатов, собравшись на специальную сессию, большинством голосов, а именно четырьмя из пяти, поддержал предписание, запрещающее бывшему сотруднику ЦРУ печатать свои мемуары. Как говорилось в газете, эти мемуары содержат несколько довольно щекотливых глав, подробно описывающих кое-какие методы работы агентов, что может оказаться вредным для радикально настроенной молодежи, в частности, для студентов колледжей и университетов, которые могут взять эти методы на вооружение. Суд указал, что публикация такого рода материалов является антиконституционной и расценивается как разглашение государственной тайны. Согласно всем этим соображениям, суд отказывает экс-агенту в праве на свободу слова в данном конкретном случае.

В статье приводилось полностью решение суда, подписанное судьей Мэтью Хардингом. Текст решения был взят в рамочку, и рядом была напечатана фотография того, кто подписал этот документ. С фотографии на нее смотрело лицо Мэтта...

– Почему вы не сказали мне? – без преамбул спросила она, помахав газетой перед ним, когда он пришел навестить ее в гостиницу.

Он рассмеялся, показывая всем своим видом, что доволен ее реакцией, – она разгадала его маленький обман.

– Простите меня, Вилли, – сказал он. – Не берите в голову... Я люблю свою работу, и примите это за обыкновенную плоскую шутку старого Мэтта.

– Я не могу сказать про вас, что вы старый, также, как не могу сказать о шутке, что она плоская.

Независимо от того, был ли он в своей обыкновенной одежде или в мантии судьи Верховного суда страны, он оставался для нее самым лучшим, самым умным и интересным человеком из всех, кого она когда-либо встречала. Он приехал, чтобы пригласить ее снова провести выходной вместе. И она согласилась.

Но теперь, когда они гуляли по лесу или ловили рыбу, любопытству Вилли не было предела. В течение всего дня она приставала к нему с вопросами о делах в суде, о которых много слышала. Законы, составлявшие основную часть ее образования, выглядели сейчас чудесными и живыми, потому что Мэтт воплощал их. Он формулировал и интерпретировал их и делал это с таким мастерством, что она была просто поражена. Судья Хардинг стал для нее более интересным, чем "старина Мэтт". Он был ближе для Вилли, лишенной свойственных ее матери фантазий.

Когда он на этот раз привез ее вечером в гостиницу, она не стала ждать от него нового приглашения, а предложила сама:

– Мы встретимся в это же время.

– Я ни за что на свете не пропущу эту возможность.

Так случилось, что вторник стал днем их свиданий. Они встречались каждую неделю, и ни один вторник не был похож на другой. Даже если они ходили по одному и тому же маршруту. Беседуя с Мэттом, Вилли всегда открывала что-то новое и полезное для себя. Развлекая ее, Мэтт подражал голосам некоторых птиц и животных, которыми был полон лес. А ночью он называл звезды и созвездия, сверкающие над ними в бархатном небе. Вилли чувствовала, что с каждым разом все больше привязывается к нему.

Когда Сюзанна позвонила ей и спросила, почему она так давно не заходит к ним домой, она сослалась на большую загруженность работой.

– Тони спрашивает о тебе, – подчеркнула Сюзанна.

Вилли ответила с явным безразличием. Сюзанна рассмеялась.

– Я не виню тебя, но мне очень хочется, чтобы ты чаще бывала со мной у меня дома. А что касается того, что мой брат имеет виды на тебя, то тут я ни при чем. Извини за то, что тебе приходится так много работать в "Голубом окуне". Хочешь, я попрошу своего старика поговорить с Лестером, чтобы он дал тебе, наконец, выходной?