Чтение онлайн

Мартин Эберхард и родстер

Летом 2008 года, когда у Tesla возникло множество новых производственных проблем, Маск обрушил на Эберхарда настоящий шквал критики, и Эберхард подал на него в суд за клевету. Свой иск он начал так: “Маск решил переписать историю”. Он и сегодня встает на дыбы, когда ему напоминают о том, что Маск обвинил его во лжи. “Какого хрена? – говорит он. – Компания, которую основали мы с Марком, сделала его богатейшим человеком на свете. Разве этого ему не достаточно?”

В 2009 году после долгой судебной тяжбы они в конце концов пришли к соглашению и договорились, что не будут больше дискредитировать друг друга и отныне будут оба считаться основателями Tesla наряду с Джей-Би Страубелом, Марком Тарпеннингом и Иэном Райтом. Кроме того, Эберхард получил обещанный родстер. После этого они опубликовали заявления, в которых похвалили друг друга, пусть и неискренне.

Несмотря на условие о прекращении дискредитации, раз в несколько месяцев Маск все же взрывался. В 2019 году он написал в Twitter: “Tesla жива вопреки Эберхарду, но он постоянно ищет признания своих заслуг, и всякие идиоты ему потакают”. В следующем году он заявил: “Он без преувеличения худший из всех, с кем я когда-либо работал”. А затем, в конце 2021 года, написал: “История основания Tesla, которую рассказывает Эберхард, заведомо неверна. Хотел бы я никогда с ним не встречаться”.

К тому времени Маску уже следовало понять, что у него плохо получается делить власть с генеральным директором. Однако он упорно отказывался взять на себя руководство Tesla. Шестнадцать лет спустя он добровольно стал директором пяти крупных компаний, но в 2007 году полагал, что должен быть таким же, как почти все остальные директора, и руководить лишь одной компанией, в его случае SpaceX. В связи с этим он назначил временным директором одного из инвесторов Tesla Майкла Маркса.

Маркс в то время руководил компанией Flextronics, которая оказывала услуги по производству электроники, и сделал ее весьма прибыльным лидером отрасли, реализуя стратегию, угодную Маску, – вертикальную интеграцию. Компания Маркса осуществляла сквозное управление многими этапами производства.

Сначала Маск и Маркс поладили. Маск, имевший странную привычку ночевать у друзей, как богатейший в мире бедный родственник, останавливался у Маркса всякий раз, когда приезжал в Кремниевую долину. “Мы пили вино и болтали”, – говорит Маркс. Но затем Маркс прокололся, решив, что может сам управлять компанией, а не просто исполнять желания Маска.

Первое столкновение случилось, когда Маркс узнал, что из-за любви Маска к нереальным графикам материалы заказывались и оплачивались заранее, даже если их еще не планировалось использовать в производстве автомобиля. “Зачем мы привозим это сырье?” – спросил Маркс на одном из своих первых совещаний. И получил от менеджера ответ: “Илон утверждает, что первые автомобили будут проданы уже в январе”. Поскольку оплата этих поставок истощала казну Tesla, Маркс отменил большую часть заказов.

К тому же Маркс не одобрял жесткость Маска в отношениях с людьми. Дружелюбный от природы, он вежливо и почтительно общался со всеми коллегами, от уборщиков до начальников. “Илон просто не слишком приятный человек, и он плохо обращался с людьми”, – говорит Маркс, которого поразило, что Маск даже не читал большую часть романов, написанных его женой Джастин. И дело было не просто в приличиях – избранный Маском стиль не позволял ему выяснять, где кроются проблемы. “Я сказал ему, что никто не спешит говорить ему правду, потому что люди его боятся, – вспоминает Маркс. – Порой он терроризировал окружающих и был слишком суров с ними”.

И сегодня Маркс не понимает, можно ли отчасти оправдать поведение Маска устройством его мозга – его характером и тем, что он сам зовет синдромом Аспергера. Может, в некоторой степени это идет на пользу руководителям компаний, где общая цель важнее, чем личные чувства? “У него расстройство [аутистического] спектра, поэтому я думаю, что он вообще не чувствует близости с людьми”, – говорит Маркс.

Маск возражает, что другая крайность для лидера губительна. Когда пытаешься со всеми дружить, пояснял он Марксу, тебя в итоге больше заботят чувства человека, стоящего перед тобой, чем успех всего предприятия, а при таком подходе может пострадать гораздо больше людей. “Майкл Маркс никого не увольнял, – говорит Маск. – Я говорил ему: Майкл, нельзя устраивать людям выволочку, а затем, когда ничего не меняется, не привлекать их к ответственности”.

Разногласия возникли и по вопросам стратегии. Маркс решил, что Tesla должна поручить сборку родстера опытному автопроизводителю, вступив с ним в партнерство. Это противоречило фундаментальным инстинктам Маска. Он стремился к постройке гигафабрик, куда будет поступать сырье и откуда будут выходить автомобили.

В ходе споров о предложении Маркса привлечь подрядчика к сборке Tesla Маск сердился все сильнее, а фильтровать свои слова или удерживаться от комментариев он в принципе не умел. “Ничего глупее я в жизни не слышал”, – заявил он на паре совещаний. Так часто говорил Стив Джобс. А еще Билл Гейтс и Джефф Безос. Их бескомпромиссная честность порой бывала пугающей и даже обидной. Она нередко ставила в разговоре точку, вместо того чтобы подстегивать открытый диалог. Но вместе с тем благодаря ей периодически собирались команды из людей, которых Джобс называл высококлассными специалистами и которые не хотели работать с теми, кто не отличался острым умом.

Маркс был слишком опытен и горд, чтобы мириться с поведением Маска. “Он обращался со мной как с ребенком, но я не ребенок, – говорит он. – Я старше его. А еще я управлял компанией, которая стоила 25 миллиардов долларов”. Вскоре он ушел.

Маркс признает, что Маск оказался прав в своем стремлении установить контроль над всеми аспектами процесса производства. Ему, однако, сложнее ответить на более глубокий вопрос о личности Маска: можно ли отделить его грубость от безумной целеустремленности, которая и сделала его успешным? “Я пришел к выводу, что к нему стоит относиться так же, как к Стиву Джобсу, то есть признавать, что некоторые люди по сути своей сволочи, но добиваются таких успехов, что остается только сказать: «Похоже, это идет в комплекте»”. Оправдывает ли это поведение Маска? – спрашиваю я. “Может, если миру приходится заплатить за такое достижение тем, что у руля оказывается настоящая сволочь, оно того и стоит. Во всяком случае, я так думаю”. Сделав паузу, он добавляет: “Но я бы не хотел таким быть”.

После ухода Маркса Маск назначил генеральным директором человека, которого счел более жестким, – Зеэва Дрори, закаленного в боях израильского офицера-десантника, который построил успешный бизнес в сфере полупроводников. “Единственным человеком, которого я действительно хотел видеть на посту генерального директора Tesla, был человек, который ничего не боится, ведь поводов для страха было предостаточно”, – говорит Маск. Но Дрори ничего не знал о производстве автомобилей. Через несколько месяцев группа руководителей, возглавляемая Джей-Би Страубелом, заявила, что не может и дальше с ним работать, и Айра Эренпрайс, входивший в совет директоров, помог убедить Маска лично возглавить компанию. “Мне придется обеими руками взяться за руль, – сказал Маск Дрори. – Вдвоем мы рулить не сможем”. Дрори с достоинством ушел со своего поста, и в октябре 2008 года Маск официально стал генеральным директором Tesla (четвертым в этой должности за год).