Чтение онлайн

— Эти биороботы, — объяснил Альсино, — запрограммированы для выполнения только одной задачи, и не в состоянии воспринимать ничего, кроме нее.

— Неужели они все такие холодные и тупые? А кажутся милыми, как… Чипполино. Правда-правда!

— Таков персонал этой полностью автоматизированной экспериментальной станции искусственного ветра. Она призвана открыть новую страницу нашей энергетики, заменить миллионы слишком хлопотных волновых энергостанций в океане и на побережье. Вместо них выгоднее использовать разность температур между нагретыми слоями воздуха у земли и холодом заоблачных высот. А этих роботов нужно считать просто частями нового энергетического оборудования.

— Тогда пусть хоть не «кусаются», не колют меня электрическим током! Мой джентльмен сравнил бы их с собаками, которые загоняют пастушье стадо, — пожаловался дядя Джо.

— Им бесполезно что-либо объяснять. Они не понимают, кто мы такие или что мы такое, поскольку это не заложено в программе их мышления. К тому же я, к сожалению, не могу вызвать вокруг себя свечения и обрести потерю массы, что побудило бы их признать меня и выполнять мои указания. Пока я для них не человек…

— Надо думать, — заметил Кочетков, — нам не следует оказывать сопротивление? Здесь нет других зданий, кроме того, что переходит в столб до небес. Туда роботы и будут нас загонять, как пообещал дядя Джо.

— Это не столб, а энергетическая труба, — пояснил Альсино.

— Труба? — удивилась Оля. — Зачем же такая высокая?

— Я вам все объясню, — пообещал Альсино.

— Жажду пищу духовную, но еще больше, пожалуй, чего-нибудь поесть, а главное — попить, пива или кока- колы, — признался дядя Джо.

— Прошу извинить меня, но как бы нам, друзья, не пришлось тосковать по штормующему океану, который дарил нам выпрыгивающих на плот летающих рыб, — сказал Иецуке.

— Если бы нас встретили живые существа, — заметил лорд Стенли, — они бы догадались, что мы испытываем чувство голода. Но сейчас, возможно, я не ошибусь, если предположу, что Господь призвал нас к затяжному, но угодному Ему посту.

— Будем считать, что мы с вами объявили голодовку с требованием сообщить неомиру о нашем появлении здесь, — с улыбкой сказал Кочетков.

— Боюсь, что и этому миру Господнему, как и нашему, не чужды ошибки, — заметил лорд Стенли и добавил: — При программировании…

— В какой загон они нас, как баранов, гонят? И дадут ли по-человечески поесть? — продолжал причитать дядя Джо.

— Хотелось бы получить представление об их программе, чтобы откорректировать ее, — сказал физик.

— Я не ошибусь, если предостерегу вас от обращений к ним за милосердием, — заметил сэр Чарльз.

— Никогда не думала, что в этом мире нас ждет такая встреча, — с горечью призналась Оля.

— Не обижайтесь на них. У машин нет чувств, и они не способны понять нас, — утешал ее Альсино.

— Но поесть-то нам дадут? — возмущался дядя Джо. — Хотя бы по одной летающей рыбке, как на родном плоту!..

— Если здесь нет людей, подобных нашему Альсино, а одни только роботы, то они, видимо, не знают, что такое пища, и сам Господь указует нам смириться с предстоящим постом, — убеждал сэр Чарльз.

— Ну уж нет! — запротестовала Оля. — Мы пойдем искать что-нибудь растущее, съестное.

— Роботы не выпустят вас, Оля, — предостерег Кочетков.

— Приходится утешаться хотя бы тем, что мы попадем на эту загадочную станцию и познакомимся с ее устройством, — вздохнул дядя Джо.

— Уж эту возможность мы будем иметь! — улыбнулся Альсино.

— А почему вы не требуете связи со своими соплеменниками? — возмущалась Оля.

— Выдержка и терпение помогают в любом деле, — заметил Иецуке.

Действительно, вокруг не было никаких других строений, кроме энергостанции, размещенной в кубическом здании. В ее машинный зал и привели «человекомаши- ны» своих гостей. Или пленников…

И не оставили их одних. Несколько стражей в серебристых одеждах недвижными столбиками торчали в разных местах зала. Мерно жужжа, там работала, похожая на исполинский волчок, огромная ветротурбина. Ее вращал поток воздуха, устремленный с земли за облака, благодаря колоссальной силе тяги в гигантской, поднятой к небу трубе. Воздух внутри нее был теплее наружного, а потому легче и вытеснялся снизу атмосферным давлением. И нагретый под шатром солнечными лучами свежий воздух проходил через лопасти ветротурбины, вращая сидящий с ней на одной оси электрогенератор. Дядя Джо быстро оценил, что при диаметре энерготрубы в десять метров и высоте один километр будет получено двадцать тысяч киловатт энергии!

— И такие энергостанции искусственного ветра можно воздвигать где угодно, по всей суше не только в нашем, но и в вашем мире, получая даровую энергию, — подтвердил подсчеты американца Альсино.

— Перпетуум-мобиле второго рода, — заключил физик.

— Один джентльмен спросил хозяина ресторана, какое кушанье больше всего заказывают у него посетители? Тот ответил, что «Хэм энд еггз», то есть яичницу с ветчиной. Она самая питательная и самая дешевая. А на улице его продавцы предлагали «горячих собачек», «Хот догз», то есть булочки с горячими сосисками… Как везло этому джентльмену! — вздохнул дядя Джо. — Эта энерготруба представляется мне километровой сосиской, которую я готов съесть всю без остатка!

— Я был бы крайне признателен вам, дорогой Джо, если бы вы вели менее раздражающую кулинарную беседу, — сказал сэр Чарльз.

О’кей, Чарли. Это был просто крик души.

— Извините, но разве душа ваша помещается в желудке? — осведомился Иецуке.

— Не будь вы таким знатоком приемов борьбы без оружия, имели бы в моем лице противника тяжелого веса, — шутливо пригрозил толстяк.

— У меня, прошу довериться мне, не поднялась бы на вас рука.

— Но язык-то поднялся, — проворчал дядя Джо. Машинный зал энергостанции искусственного ветра

был как бы приподнят над землей, опираясь на колонны, словно избушка на курьих ножках, по замечанию дяди Джо, но в остальном не отличался от обычной земной электростанции со щитами, усеянными циферблатами приборов. Ветротурбина с электрогенератором, возвышаясь над ее полом, занимала большую часть помещения. Под ними вниз уходил патрубок, подводящий снаружи из-под шатра теплый воздух.

— А все-таки, почему она не падает, эта ваша труба? — наивно спросила Оля, выразив общий интерес ученых, не решавшихся выдать свою недогадливость. — И почему она не раздавит сама себя?