Чтение онлайн

Но сейчас главное — отыскать ее, хотя следы найна исчезли в лесу с сухой почвой.

Надо всегда иметь в виду направление, которое избрал найн. Он знает, куда идет. И Кочетков, помня это, уверенно продолжал путь.

Деревья, кроны которых доставали до туч, подобно земным мамонтовым, кончились, и Кочетков оказался перед рекой. Но не сразу в нужном месте. Ему пришлось побродить вдоль ее извилин, прежде чем он обнаружил на песке отпечаток огромной босой ноги: найн переходил здесь вброд.

На обрыве противоположного берега виднелись черные пятна углублений, может быть, пещер…

Кочетков разглядел там движущиеся мохнатые существа. Значит, так и есть. Вот оно, стойбище пращуров!

Стараясь не выдать своего присутствия, скрываясь за береговой растительностью, тоже несопоставимой с привычными кустами, Кочетков поравнялся с пещерами. Чтобы удобнее было наблюдать, ухватился за толстенный сук и рывком забрался на ветку.

То, что он увидел, ошеломило его. Человекообразные гиганты стояли тесной толпой, окружая свободную площадку под ним. До него долетал общий гул голосов. И вдруг среди них выделился звонкий смех… Он не мог ошибиться, это был Олин смех, как бы невероятно это ни показалось!

Мохнатик с вроде бы бесчувственной на первый взгляд Олей на руках поднялся по крутому обрыву высоко над рекой к одной из крайних пещер.

Девушка, по-прежнему со свешенной вниз головой и обмякшим телом, была осторожно положена на землю. Теперь она сделала вид, что постепенно приходит в себя, приоткрыв глаза, будто бы силясь понять, где находится и что с нею происходит.

Неожиданное похищение, минуты, когда она на самом деле теряла сознание, острый запах несущего ее неведомо куда найна и немыслимо огромные, видимые через полузакрытые веки великаны сказочного леса — все это представлялось кошмаром, невозможным наяву.

И разве не сновидением было то, что раскинулось перед ней внизу? Еще школьницей, гостя у друзей на Истре, видела она похожее с высокого берега, куда забиралась с ребятами.

Оля не учитывала, что теперь смотрит на лес с высоты, и расстояние скрадывает истинные размеры. Речка внизу походила на застывшую в капризных извивах ленту. Лес за нею, где деревья с земли казались упирающимися в небо, теперь сам походил на упавшие облака, кудрявые, кучевые, только не белые, а темные.

Но вот такое мохнатое чудовище прежде и не снилось ей!

И чего он так уставился? Даже мурашки по спине пробегают.

Но тут Оля вспомнила все. И пляшущего перед ней Мохнатика, и ее легкомысленный свисток, призывающий зрителей на необыкновенное представление. Потом эти волосатые могучие руки, схватившие ее. Испуг и ужас от сознания своей беспомощности.

Бессилие, знакомое по снам, когда надо куда-то бежать, а сил нет, владело Олей и теперь.

Найн, внимательно следя за ней, увидел, что она открыла глаза, и обрадовался, даже запрыгал на месте, потом бросился в глубь своей пещеры.

Оля подумала было, что надо бежать, пока его нет, но куда бежать? Увы, за знакомой, казалось бы, излучиной реки не стоит милая ее детскому сердцу дача друзей. Вокруг непроглядный лес деревьев-великанов и «исполинских», как она сама назвала их, «былинок».

Найн вернулся и принес пленнице или гостье, должно быть, самые заманчивые, по его представлению, лакомства: кусочки коры, из пор которой выползали насекомые, вроде огромных тараканов, коренья, откуда хоть никто не выползал, крупные ягоды и огромные шишки, величиной с голову ребенка.

Оля вспомнила рассказ Альсино о Танеле из Биоинститута, которую похищал на Кавказе снежный человек и тоже угощал ее такой же снедью. Он оказался добрым и даже рыцарем!

Значит, и Мохнатик должен быть добрым! И рыцарем тоже!…

Видя, что Оля не решается прикоснуться к угощению, Мохнатик стал показывать, как надо обгладывать сладкие коренья, как раскусывать кору вместе с насекомыми. При этом он причмокивал от наслаждения губами и строил уморительные рожи…

Но у Оли, к огорчению Мохнатика, аппетита не прибавилось.

Тогда, желая развлечь гостью или показать ей свое миролюбие, он опять принялся танцевать, вскидывая ноги, приседая, подпрыгивая, кувыркаясь и грациозно изгибая могучее тело. Словом, показывал свою ловкость, силу и расположение к Оле.

Она смотрела на него как будто с интересом и думала о том, как его танец заставил ее необдуманно засвистеть, чтобы вызвать на помощь Альсино и других. И вот к чему это привело: теперь она их никогда не увидит! Оля внезапно разрыдалась, размазывая слезы по щекам.

Мохнатик остановился в недоумении, силясь понять, что означают звуки, издаваемые гостьей. И откуда она взяла воду, чтобы смочить лицо.

А Оля плакала и корила себя, зачем пошла за водой, даже и похлебки не сварила, а теперь и вообще не знает, что будет, потому и ревет.

Мохнатик сел подле нее и участливо смотрел, не зная, что предпринять. Да и как ему было понять резкие перемены в настроении женщины из чужого мира?

Оля пересилила себя и перестала плакать. Она внушала себе, что ее выручат, непременно спасут. Кочетков, тот ни перед кем и ни перед чем не остановится, а Альсино… он знает найнов, даже дружит с ними. Он сможет помочь…

И если на Кавказе снежный человек был добр к Танеле, а здесь Мохнатик к ней, то, может быть, в этом мире все, пусть не совсем разумные существа — добрые и согласятся сами помочь ей, проводят к «летающей тарелке», увидят там Альсино. Или он сам придет сюда? Но как он отыщет ее в этих джунглях? Нет! Надо уговорить Мохнатика. Уговорить?… Но как объяснить, чтобы он понял?

И под тяжестью таких дум Оля сжалась в комочек, уткнула голову в поднятые колени.

Мохнатик, видимо, что-то сообразил и исчез в пещере.