Чтение онлайн

Пока так размышлял Кочетков, будя воображение, огоньки приблизились и вовсе не оказались одинокими. Зажглась еще пара, потом еще и еще. Целая стая обладателей светящихся глаз приближалась к путникам.

Лесные хищники не рисковали подходить к отряду охотников с волокушей. Но сейчас при виде двух одиноких путников, хотя один из них и был могучим найном, дерзко напали на них.

Кочетков не мог понять, что это за существа, слыша лишь рычание и лязг зубов, потом вскинул автомат и дал очередь по огонькам, похожим на автомобильные фары. Несколько пар огоньков погасло. Но на их месте тотчас появились другие. Множество других, целые созвездия…

Кочетков вышел вперед, очередями автомата расчищая путь.

Но движение их с найном замедлилось.

Если учитывать, что бегущие неандертальцы передвигались куда быстрее осторожно идущих вперед Кочеткова и найна, то можно предположить, насколько они запаздывали к разыгравшейся на берегу моря трагедии.

Лесные хищники, отступив было, а может быть пожирая «убитых», хотя те были лишь усыплены, появились снова.

И опять пришлось отбиваться от них, расходуя невосполнимые боеприпасы.

Только с рассветом атаки хищников прекратились.

Можно было идти скорее. Но найн все же не опережал своего спутника.

К поселению неандертальцев на берегу моря они вышли, когда драка там между двумя озверевшими противниками завершалась и оба упали на землю, душа друг друга в смертельных объятиях.

Толпа ревела от восторга.

Кочетков с замиранием сердца увидел Олю с веревкой на шее и связанными руками…

Высокий неандерталец в накинутой на мускулистое тело белой шкуре, приказав разнять дерущихся, подошел к Оле и провел ребром ладони по ее поясу.

Потом жестом подозвал к себе еще не отдышавшихся драчунов и передал им тяжелую «меч-пилу» — крепкую палку с вделанными в нее каменными зубьями.

Еще одним, подкрепляющим слова жестом, с ужасом понятым Кочетковым, царек велел сыновьям перепилить пополам виновницу их ссоры.

Верхнюю половину Оли он предназначил высокому, а нижнюю — крепышу.

Царек не мог знать легенду о царе Соломоне и задачу с яблоком раздора решил по-своему, хотя таким яблоком было живое существо, несчастная пленница…

Человек явно превзошел головоногого!

Кочетков понял, что медлить больше ни минуты нельзя.

Оглянулся на найна… но его нигде не было! Он исчез…

Мрачные тучи, как дым из адской печи, поглотили едва взошедшее солнце.

Порывистый ветер яростно гнал их над морщинистым морем, словно разгневанным тем, что творилось на берегу.

Ночная тишина сменилась негодующим ревом прибоя.

Волны посланцами вспенившегося моря злобно ударялись в обрывистые скалы, под которыми в глубине затаился спрут. Яростно стучались они в неприступные гранитные ворота берега, а он, огрызаясь, злобно рычал, изрыгая клубы пены и фонтаны брызг, как при взрывах подводных мин.

Море как бы предостерегало всех обитателей суши от неминуемых бед, грозящих им за клокочущее в них Зло.

Но не подозревала возмущенная своими детьми Природа, что потомки их, не менее жестокие и бездумные, поднимут руку и на нее: лишат тени берега, отравят себе же во вред ручейки и реки, загрязнят даже океаны…

Но пока до тех времен было далеко. Люди здесь лишь резвились, празднуя удачную охоту. Насытившись мясом, они жаждали зрелища и живой крови.

И в усладу им готовилась кровавая расправа над беззащитной, захваченной в стане «лохматых» странной дичью, с которой можно было делать все, что заблагорассудится.

К тому же эта дичь послужила причиной вражды между наследниками царька, и по изуверской воле того, как и всякий съедобный плод, из-за которого возникает спор, спорщики теперь разделят его пополам…

Двое их добровольных пособников, размалеванных и дурно пахнущих от грязи дикарей, связали Оле, кроме рук, еще и ноги, повалили наземь, повернули на бок, а потом уселись один на ее плечо, другой на связанные ноги, чтобы не вертелась и не дергалась…

Оля догадалась о том, что ей уготовано, лишь увидев недавних драчунов, несших к ней огромную «меч-пилу». Если взяться за ее концы двоим, можно распилить даже гигантские деревья в лесу.

Царек не хотел отказать себе в удовольствии насладиться воплями пленницы, помня, как щекочуще звонко крикнула она, когда он дернул ее за волосы.

Вот почему он и велел распилить ее живой.

Было отчего возмутиться даже морю, и, негодуя, ощерилось оно пенными гребнями волн.

Олю било в ознобе, и мысленно она взывала о помощи к далекому Альсино, только он один мог услышать этот немой сигнал бедствия. Для всех остальных она была безмолвная, замершая в отчаянии душа.

Лучше бы спрут утащил ее в море. Все было бы быстрее и не так унизительно…

Наследники царька взялись с двух концов за свою первобытную поперечную пилу. Стали по обе стороны валявшегося на земле «живого чурбана».

Оба предвкушали, как брызнет кровь после первых надрезов и как заверещит это странное существо, похожее на людей, но покрытое снаружи кожей лунного цвета.

Однако первое же движение их «меч-пилы» смутило истязателей.

Заостренные каменные зубья, разорвав бок комбинезона, никак не вгрызались в живое тело, а скользили по чему-то неподатливому, гладкому.

Кровожадные «пильщики» старательно нажимали на свое орудие, и каменные зубья, вделанные в него, один за другим выкрошились, упав на землю.