Чтение онлайн

Полыхнула, поджигая траву в специальной курильне, спичка, воздух наполнился кружевами белого, ароматного дыма. Мелисса и майоран, определил Эрех. Успокаивают и отбивают запах крови.

— Сегодня ночью. Еще вчера вечером его однокурсники были с ним на вечерних занятиях, а потом он уехал и... Что здесь случилось, Боги... Столько крови...

Эрл Ойзо зашелся в приступе судорожного кашля, и Эрех, подчиняясь знаку, поданному доктором Баком, выхватил из саквояжа флакон зеленого стекла. Наверное, в нем вытяжка из боярышника и валерьяны, смешанная с ягнячьей травой, лучшее средство от болезней сердца и учащенного сердцебиения, ведущего к приступу. Эрех отсчитывал капли в серебряную рюмку и вспоминал все, что знает о сердечных приступах.

— Мне просто страшно подумать, что все, что у меня останется от моей семьи — это карточка моего сына, — произнес магистрат, когда кашель отступил.

Повел головой в сторону алтарного шкафчика у стены, где стоял серебряный отпечаток, с изображённым на нем большеглазым молодым человеком лет двадцати пяти.

Доктор и трое военных, как по команде, послушно перевели взгляд на картинку, склонив головы в вежливой печали. Только это позволило им не заметить, как побелевший Эрех, впившись глазами в черно-белое лицо пропавшего тула Ойзо, неимоверным усилием остатков воли удерживается от падения в обморок и сжимает, до боли в пальцах, зелёный флакон с сердечным лекарством.

Спустя еще несколько часов, когда эрл Ойзо перестал терять сознание, когда доктор Бак сделал все, что надлежало сделать, а также милостиво разрешил Эреху вернуть его инструменты в госпиталь и даже предоставил выходной, — спустя все это время Эрех сидел на ступеньках, ведущих в закоулок к его дому, и горько, по-детски, рыдал над своей судьбой. Набрякшее тучами ночное небо хмуро разглядывало эту картину, потом, видимо подумав, решило добавить влаги, и теперь быстро усиливающийся дождь стекал по шее за шиворот.

За что?! Ведь этот день так хорошо, так многообещающе начинался! И какие силы понесли его ночью в Товайхо?!

Эрех вспомнил, какие, и зарыдал еще горше. Шансов у него не было. Хоть завали персиками храм Светлейшей, но она не заведует такими вещами. А молиться Рукокрылой бессмысленно — Эрех, худо-бедно, посвященный, такие как он не в ладах с Судьбой или Повелителем Случая. Он вытащил из кармана носовой платок, высморкался от души, поднял лицо к узкой полоске мрачного неба между крышами. В глаза тот час щедро плеснуло текущей с карниза водой.

Пришлось перестать рыдать, подняться и засобираться домой. Кое-как отжав успевшие напрочь промокнуть рукава и воротник тужурки, Эрех повернулся в сторону, в которую ему надлежало идти, и буквально носом уткнулся в две красочные афиши, наклеенные поверх стены, куда обычно вешали свои объявления мелкие торговцы, да владельцы украденных животных и сбежавших мужей. «Павильон диковин и чудес мастера Тулли», гласили плакаты, с которых Эреху улыбались и корчили рожи бородатая женщина, человек-змея и что-то, что никакими словами было не описать. А между ними чье-то объявление, начинавшееся со слов «поиск пропавших».

Пальцы у целителя дрожали, когда он подцепил край неплотно приклеенной афиши, и, оторвав, обнаружил еще слова. Поиск и возврат. Частный сыск и свидетельство в суде. Информация по вашему требованию. Забыв о слезах и страданиях, ломая ногти, Эрех судорожно выколупывал объявление из-под взявшихся коркой афиш Павильона мастера Тулли. Кто бы из Богов это не сделал, но все же его услышали.

По возвращению домой Йон всегда проделывал одни и те же вещи. Снимал и аккуратно вешал на специально для этого приспособленного деревянного болвана костюм и котелок. Начищал туфли, чтобы они блестели, словно зеркало, и засовывал во внутрь скомканные листы «Эха Альмейры», которым там было самое место. Если день был удачным, как вот сегодняшний, доставал из тайника жестяную коробку и, предварительно еще раз пересчитав, укладывал в нее заработанные ляны, а на специально лежавшем поверх листке бумаге записывал изменившуюся сумму. Потом ужинал, постелив на стол вышитую кувшинками и стрекозами салфетку, и внимательно глядел перед собой, на стену, куда булавками прикрепил маленькую цветную иллюстрацию, еще больше укрепляясь в достижении мечты. После всего, умывшись, он укладывался спать, перед сном обычно анализируя прошедший день и составляя план работы на следующий, если работа имелась. Это был его ритуал, который он неукоснительно соблюдал последние семь лет.

Этим вечером ритуал прервали на этапе чистки зубов нервным стуком во входную дверь. Йон не имел ни малейшего желания кому-либо открывать, поэтому просто замер со щеткой в руке, ожидая, когда гость уйдет, но стук повторился. Прикидываться, что дома никого нет, смысла не имелось — из-за дождя пришлось оставить зажжённой лампу, и ее превосходно было видно стоящему снаружи. Мысленно обругав непрошенного гостя разными словами, Йон прополоскал рот от порошка и, прихватив с полки свинчатку от возможных сюрпризов, открыл смотровое окошко в двери.

На пороге, уткнувшись носом в решетку этого самого окошка, пританцовывало нечто, что он сперва принял за молоденькую девушку, по дороге к нему упавшую в большую лужу.

— М-мастер Рейке? — неожиданно густым баритоном уточнила девушка, и Йон сообразил, что его гость всего лишь мокрый, как мышь, молодой человек в возрасте около двадцати лет. Белокурые, без примеси золотистого или пепельного, волосы сияли в тусклом свете уличного фонаря, создавая иллюзию нимба вокруг его головы.

— Я, мастер Рейке, — подтвердил Йон. — А ты кто такой?

— Я? — юноша внезапно замялся, потом, видимо собравшись с духом и мыслями, выпалил. — Я хочу вас нанять найти человека.

— Десять лян, — привычно откликнулся Йон. — Аванса. Еще десять после обнаружения пропавшего. И по ляну за день работы. Через неделю, максимум, дней десять, получишь результат.

За дверью задумчиво засопели.

— А кто у тебя пропал? Невеста, что ли, сбежала, э? — поощрил робкого клиента Рейке. Мало того, что приперся посреди ночи, так еще и стесняется!

За дверью что-то пробубнили.

— Чего?!

— Мне надо найти убийцу, — трагическим шепотом произнес клиент.

Йон на мгновение замер. После чего с грохотом закрыл окошко, тем самым давая понять, что разговор окончен.

На улице воцарилось ошеломленное молчание, потом, видимо, опомнившись, гость с силой забарабанил в полированные доски.

Перехватив свое оружие поудобнее, Йон рывком распахнул дверь и замахнулся свинчаткой. Пискнув, теперь уже совершенно по-девичьи, паренек на крыльце присел и закрыл голову руками.