Чтение онлайн

…Я за это время снял, наверное, больше ста фильмов, точно сейчас даже и не скажу.

Пожалуй, самой драматической была работа над четырьмя сериями цикла «Обыкновенный терроризм». Один из фильмов посвящен Буденновску. Буденновская трагедия произошла в бытность мою пресс-секретарем президента. Впервые я узнал о том, что там случилось, на саммите в Галифаксе. Я присутствовал на встрече Ельцина с Клинтоном, когда он рассказывал ему о захвате заложников. Помните, в этот момент Черномырдин вел переговоры с Басаевым почти в прямом эфире. Захват Буденновска, 1400 заложников и долгая дискуссия в обществе, можно ли было вести переговоры с бандитами и террористами. Когда приехал Ельцин, полетели три головы сразу: министра внутренних дел Виктора Ерина, директора ФСБ Сергея Степашина и вице-премьера Николая Егорова. И, собственно, после Буденновска мир по-другому взглянул на чеченцев, ведущих якобы справедливую войну. Потому что появились отрезанные головы, зинданы, выкупы заложников. То есть чеченская война повернулась самой отвратительной стороной и к миру, и к нам.

Когда мы делали этот фильм, нам предоставили трофейные видеокассеты, которые снимали боевики, когда наших ребят убивали. Знаете, мужики, офицеры, не выдерживали долго их смотреть. Когда мы поехали в Буденновск снимать фильм, у моего режиссера сдали нервы. Нас сопровождал спецназ, и он поздно вечером набросился на одного из спецназовцев, начал его в машине душить. Ему показалось, что нас захватили и везут в горы. Можете себе представить, в каком состоянии был человек. Я говорю: «Юра, Юра, остановись». Эмоционально и психологически было очень тяжело: ехать в Буденновск, насмотревшись крови на кассетах.

— На позитиве разгружаетесь?

— Вот снял фильм про Виктора Степановича к его юбилею, он этой весной вышел. Мы побывали на родине Черномырдина вместе с его сыновьями, познакомились с местными казаками, отведали пельменей по-черномырдински, под водочку.

Только что выдали в эфир «Семнадцать мгновений весны. Последний дубль» — к 40-летию выхода этого знаменитого сериала на экран. В Берлине мы прошлись по всем местам Штирлица. Получилось такое ностальгическое, трогательное, веселое и познавательное кино. Могу перечислять проекты часами.

— Для семьи-то время остается?

— У меня сейчас вторая семья. Сын окончил правовой факультет Высшей школы экономики, недавно успешно сдал госэкзамены. Подрастает дочь от второго брака, Маша. Она появилась, когда мой отец из жизни уходил, так символически получилось. Отец умер, и с интервалом в несколько часов родилась Маша. Ей сейчас семь лет, в этом году пойдет в первый класс…

Кремлевский извозчик

/ Общество и наука / Exclusive

Геннадий Расщепкин: «Наша работа не за оружие хвататься, а выводить машину из-под обстрела»

Гараж особого назначения (ГОН) уже более 90 лет обслуживает первых лиц государства. И если о лидерах страны, чиновниках и депутатах мы знаем многое, то те, кто их возит, всегда остаются в тени. В интервью «Итогам» ветеран ГОНа Геннадий Расщепкин рассказал, чего стоит пройти отбор и каково быть водителем кремлевской персоналки.

— Геннадий Борисович, как же вы попали в такую закрытую организацию? Резюме туда не отправишь...

— После службы на Северном флоте я получил сразу несколько предложений из разных силовых ведомств. Раньше ведь как делали: человек приходит из армии физически развитым, дисциплинированным — бери и лепи из него, что хочешь. А я вернулся уже в звании — старшина второй статьи, сержант по-сухопутному.

Еще на третьем месяце моей службы командованию срочно потребовались водители. Людей с каким-никаким опытом езды оказалось всего трое, включая меня: я за год до призыва, в 1977-м, окончил школу ДОСААФ. В результате девять месяцев возил на служебной «Волге» начальство, пока меня не перевели дослуживать в Архангельск. На машину, правда, больше не посадили: место хлебное, престижное, своих желающих хоть отбавляй. Когда вернулся, пришло приглашение из МВД. Дали направление в РОВД, отправили на медкомиссию. Но ее я так и не прошел.

— Это после трех лет на свежем воздухе?

— Здоровье здесь ни при чем. В назначенное время явился в поликлинику, а она же общая для всех — там жены офицеров, дети... И нам, кто идет на диспансеризацию, говорят: «Раздевайтесь, выходите и ждите, вас будут вызывать». Выглядываю в коридор и вижу картину Репина: сидят три дурака в одних трусах перед кабинетом невропатолога. Думаю: «А не пошли бы вы в ж... с такими порядочками!» Мимо народ ходит, девчонки молодые смеются. Ну я и пошел в следующий кабинет в чем был. Начинаю снимать одежду, женщина-врач в крик: «Почему здесь раздеваетесь?» Я вспылил: «Может, мне там, за дверью, еще и трусы снять? Пацанов позорите». Та в ответ — вы нервный, я с вами не буду разговаривать. Так что в эту структуру мне попасть не удалось, отказали.

— Не жалеете сейчас?

— Все к лучшему. Через какое-то время раздается звонок: «Вас беспокоят из комендатуры Московского Кремля. Вы не могли бы подъехать для переговоров в отдел кадров?» Я опешил: думал, за концерт в поликлинике из таких мест меня уже никогда дергать не станут. Видно, чем-то заинтересовал их.

В назначенный день приезжаю, захожу в кабинет. За столом сидят два человека и начинают сыпать вопросами, местами абсолютно нелепыми.

— Например?

— Где и как отслужил, есть ли дисциплинарные взыскания. Не сидел ли на гауптвахте, не избивал ли солдат. Это сейчас тебя прогонят через полиграф, дадут тест на пятьсот с лишним вопросов, и все ясно — вот листочек с психологическим портретом. А тогда умной техники не было.

В общем, говорят: «Куда бы тебя взять-то?» Долго смотрели документы, перешептывались, потом отправили ждать в коридор. Я вышел, встал у окна. Минут через десять подходит человек с папочкой в руках: «Вы что тут?» Пожимаю плечами: «Я в кадры». — «А на кого идем?» Услышав слово «водитель», он тут же увел меня к себе: «Что говорили те двое — забудь». И показывает на фото на стене, а там ЗИЛ изображен, выезжающий из Боровицких ворот. «Хочешь на такой машине ездить?» — «Что, прямо вот так сразу?» — «Не сразу, конечно: сначала проверки, курсы, а там все от тебя будет зависеть». Как потом выяснилось, это был кадровик транспортного отдела Комитета государственной безопасности.