Чтение онлайн

Сама Полина тоже совершенно изменила отношение к опекуну.

С приездом дядюшки Рихарда она обрела уверенность, что ее безотрадное существование среди чуждых ей и несимпатичных людей кончилось! У нее была твердая опора в старике-бароне, надежно охраняющем свою любимицу от жизненных невзгод. Неподдельный, живой юмор дядюшки Рихарда вызывал отголосок веселости в груди молодой девушки, с лица которой почти совершенно исчезла мрачная черточка, так портившая его обаятельную прелесть.

С того дня, когда барон познакомился с Геллигом, а затем имел с ним долгую беседу во флигеле, между мужчинами установились своеобразные отношения.

Когда барон вышел из дома управляющего, Полина заметила, что он был сильно взволнован и растроган. Очевидно, это было следствием серьезного разговора. Но какого рода беседа происходила между бароном и управляющим?

Все это очень интересовало Полину, знавшую историю кратковременной и печальной семейной жизни дяди только из отрывочных рассказов ее отца, причем из слов отца Полина могла только вынести впечатление, что „супруги фон Браатц не сошлись характерами“. Не мог, мол, барон ужиться с мещанкой!

Поэтому Полина предполагала, что „дядя Рихард“ как гордый аристократ, к Геллигу-мещанину отнесется пренебрежительно и свысока. И была приятно удивлена, когда барон просто и сердечно обратился к управляющему с расспросами. Да и до этого, еще в разговоре с Полиной, он открыто выказал свое восхищение наружностью и мужественным обликом ее опекуна…

С того памятного разговора прошло всего несколько дней, но между молодой девушкой и опекуном незаметно установились более дружеские отношения. Этому особенно помогло то обстоятельство, что „дядюшка Рихард“ стал с нескрываемым интересом относиться к молодому человеку, превознося и восхищаясь его энергичной волей и нравственно-стойким характером.

Полине, знавшей воззрения барона, немного странным казалось вначале его восхищение человеком мещанского происхождения, но, поразмыслив, она решила, что дядя видит в Геллиге отрадное исключение, поэтому и хочет выдвинуть его вперед.

Говорят, что хорошие примеры, как и дурные, – заразительны!… Так это или нет, но только Полина стала вести себя в отношении управляющего точно так, как дядя, и в ее отношении к опекуну порой замечалась даже некоторая сердечность тона.

Между тем дела Полины с Альфредом фон Браатц остановились на точке замерзания, несмотря на бесчисленные письма властной аристократки, его матери.

Сам Альфред держал себя довольно странно. Он словно был доволен предоставленным ему гостеприимством и другого ничего не желал. Он даже не претендовал на участие в обществе домочадцев того семейного кружка, в котором гостил. Он преспокойно предоставил право ухаживания за госпожой Герштейн своему брату и драгунскому лейтенанту фон Бриксену и целые дни проводил на уютном дворике пасторского домика, где уже успел достигнуть того, что его принимали там, как желанного гостя.

Пастор Гаунт, содержавший в своем домике англичан, нуждающихся в поглощении свежего живительного воздуха, рекомендовал им прогулки. Они охотно следовали этому совету, и на одной из таких прогулок Альфред и столкнулся с англичанами, которых было четверо. Они пригласили Альфреда навестить их, и тот вскоре пришел в домик пастора, где и познакомился с Гедвигой Мейнерт. Детская миловидность и симпатичная хрупкость этой юной девушки впервые пробудили в Альфреде дремавшую до сих пор потребность мужской натуры – стать опорой и покровителем существа более слабого.

Целомудренная красота Гедвиги, прелести ее мягкого характера, искреннее стремление прислонить свою беспомощность к чему-нибудь устойчивому, – все это произвело на Альфреда впечатление непреодолимого очарования. И чем больше он узнавал Гедвигу, тем симпатичнее она для него становилась.

Альфред невольно сравнивал ее с Полиной, но можно ли представить себе большие противоположности, чем обе эти девушки?

Гедвига отличалась робким и мягкий характером, Полина же имела сильную волю, переходившую порой в своеволие и деспотизм!

Одна была мечтательна и кротка, как Гретхен в „Фаусте“, в другой то и дело вспыхивали проблески страстного чувства. Полина представляла собой большую нравственную силу, не нуждающуюся в покровительстве. Она, если и могла склонить свою гордую голову, то лишь перед натурой гораздо сильнее ее, перед натурой, которая сначала переломила бы в ней ее высокомерное упрямство, стоявшее на пути к ее кичливому сердцу.

Альфред терялся перед Полиной, чувствуя себя перед ней слабым и безвольным, чего не было в нем перед Гедвигой.

Мысль, что он сам может превратиться в ту надежную опору, вокруг которой мог бы обвиться этот нежный, прелестный цветок, наполняла сердце Альфреда сознанием гордости!… И Альфред всей душой стремился в домик пастора, охотно покидая замок.

Гедвига перестала его дичиться и вскоре даже начала радоваться его приходу. Альфред замечал это по тысяче мелочей, которые понимает и угадывает только одна любовь.

Молодой человек давно угадал то чувство, что наполняло все его существо, и в то утро, когда их видел барон Рихард, Альфред, бродя одиноко по лесу, случайно повстречал молодую девушку. Влюбленный юноша, поддавшись впечатлению мирной красоты утра, решился наконец излить словами чувства, волновавшие его.

Гедвига выслушала его с трогательным восторгом, не подумав потребовать от него ни одного связывающего его слова. Она только прислушивалась к его словам, звучавшим для нее как музыка, наслаждаясь звуками его голоса, любила и… была счастлива.

Альфред тоже был счастлив без меры, бессознательно упиваясь своими словами. Но когда он вернулся домой, он понял, что сказанные им слова налагают на человека обязательства почти равные действиям. И он со страхом стал помышлять о том, что будет в недалеком будущем. Ведь он приехал в замок, по рукам и ногам связанным, – с одной стороны, волею своей матери, а с другой – своей, вечно молчащей и на все соглашающейся робостью! Полина была обо всем предупреждена, и, если чего недоставало, то только формального предложения с его стороны.

Боже мой! Им играют, как пешкой!

Подумав об этом, Альфред невольно покраснел за себя, но как все слабохарактерные натуры, мог только возмущаться создавшимся положением, но постоять за себя не был в состоянии. Он изобретал всевозможные способы для выхода из затруднения и находил их неприменимыми, и спасение свое видел только в откладывании решения вопроса.

В силу этого он даже решил пока не встречаться с Гедвигой.

Прошло три дня с момента объяснения, и Альфред больше не в состоянии был выдержать разлуки с любимой девушкой.