Чтение онлайн

Первой заняла место в кабине планера Наташа. Ей, как самой способной ученице, предоставили право открыть праздник и показать фигуры высшего пилотажа.

Ребята разошлись длинным клином, натянув стартер до отказа.

— Старт!

Наташа придавила педаль отцепа, и планер, скользнув по грунту холма, взмыл вверх. Круто развернув его по ветру и описав первый круг, она поднялась метров на шестьдесят. Второй заход… Еще и еще по восходящим потокам воздуха…

Через пятнадцать минут полета она была уже на высоте шестисот метров. Никто из учлетов еще не поднимался так высоко — только инструктор… Но можно ли было не показать своего умения парить так же, как он?

Хотелось кружить еще и еще, забираться все выше и выше! Но надо придерживаться программы полета. Ведь на планер смотрят сотни людей.

Пора. Планер круто пошел вниз. Подчиняясь заданию, Наташа перевела планер в мертвую петлю. Мертвая петля! Инструктор называл ее петлей Нестерова. Планер круто пошел вверх, затем вышел из петли и как ни в чем ни бывало устремился дальше, снова набирая скорость. Еще одна петля, за ней — другая. Потом несколько переворотов через крыло. Затем, описав полукруг, планер легко и плавно сел на поле.

Выйдя из кабины, Наташа услышала громкие аплодисменты.

Дальше — летная школа, учеба, тренировочные сборы, полеты… И опять — учеба, учеба и учеба…

Затем война.

И вот она, гвардии капитан Наталья Герасимовна Быстрова, сбитая и побежденная в бою, затаилась здесь, на «необитаемом» островке, вблизи от родных мест… Как изменилась она и повзрослела за эти три года, даже за один этот день!

Думы, то сладкие от теплой грусти о прожитом, то мучительные при воспоминании о той неизвестности, которая ждет ее впереди, не давали Наташе покоя. «Как же так? Почему я валяюсь, как бродяга или вор, прячусь в кустах?.. Преступлений за мной никаких нет… Я скрываюсь от «новых хозяев»… Нет, не то!.. Я должна, я обязана спастись и вернуться к своим! Только так!»

Ночь прошла без сна.

При первых проблесках зари, еще в седой темени утра, Наташа покинула островок. Ей было ясно: надо кого-то встретить, конечно, человека своего, надежного, расспросить об обстановке и попытаться установить связь либо с партизанами, если они здесь есть, либо с подпольщиками. Они помогут связаться с командованием или перейти линию фронта. Отсиживаться на островке — бесцельно: здесь никого не увидишь. Но действовать надо осторожно.

Наташа двинулась на север и, пройдя не больше километра, вышла на проселочную дорогу, по всем признакам малоезженую. Облюбовав удобное для наблюдения место под густым кустом орешника, откуда дорога хорошо просматривалась в обе стороны, она укрылась там.

Над землей занималась заря, и вокруг звенел стоголосый птичий гомон. Замысловатые трели и посвисты наполняли лес, поднимались вверх, таяли в синеве неба. Свежий воздух, перекатываясь волнами, бродил по лесу, и медовые запахи трав и листьев поочередно сменяли друг друга. А когда поднялось солнце, веселые «зайчики», переливаясь, затрепетали на белоснежной коре берез, на молодой траве, на соснах, фиолетовых внизу и ярко-оранжевых, похожих на янтарные свечи, вверху.

Вытащив карту, Наташа попробовала хоть приблизительно сориентироваться. Если станция, которую вчера бомбили, лежит километрах в тридцати к северу, то она сама находится сейчас у реки, километрах в пяти-шести к западу от села Воробьево… Вот оно: кружочек и надпись… За Воробьевой через реку — Неглинное, дальше к югу — Никольские Хутора, а километрах в двадцати пяти должна быть родная Пчельня. На карте ее нет: она где-то южнее, за обрезом листа.

Внимательно разглядывая десятиверстку, Наташа почувствовала облегчение: в крайнем случае, она могла пробраться в Пчельню, и там, может быть, даже повидавшись с матерью, если она жива, узнать кое-что, достать одежду.

До полудня по дороге прошла группа женщин с топорами и лопатами.

Наташа впервые увидела земляков и, не отрываясь, с любопытством и грустью смотрела на них. Думалось, будь это до войны, женщины шли бы со звонкой песней, веселые и задорные, громко и жизнерадостно о чем-нибудь судача. Сейчас они брели молча, хмурые и изнуренные…

Выйти к ним Наташа побоялась: их много, а нужен был один человек.

Час спустя проехал на мотоцикле немецкий солдат, и дорога снова стала пустынной.

Под вечер, часов в шесть, когда Быстрова уже отчаялась увидеть кого-либо еще, мотоциклист проехал обратно. Потом протарахтел грузовик с железными бочками, и вскоре прошли женщины с топорами и лопатами. Шли такие же скорбные, молчаливые, понурые, как и утром.

«Крикнуть бы им, — подумала Наташа, — сказать бы несколько слов в утешение… Что мы живы и боремся!.. Что мне надо помочь». Но желание крикнуть осталось желанием. Выйти к землячкам, не зная обстановки, было бы неблагоразумно. Жадно наблюдая за крестьянками, Наташа проводила их взглядом до самого дальнего поворота дороги, видимого ей с бугорка.

Стало опять тихо. Что предпринять?..

Как ни думала, как ни гадала она, так ни к какому определенному решению не пришла. Ясно было одно: лежать у дороги еще сутки бесполезно.

— Буду пробираться к матери! — прошептала она. — Больше делать нечего…

Наташа решила дождаться темноты. Казалось, ночью идти безопасней.

Солнце уже коснулось горизонта, когда летчица заметила идущего по обочине тропинки парнишку лет четырнадцати. Он шел и, беззаботно насвистывая, сбивал длинным хлыстом головки одуванчиков.

Надо попытать счастья. Вытащив пистолет, положив его под грудь на траву и незаметно придерживая рукой, она тихим и спокойным голосом, так, чтобы не испугать, окликнула парнишку. Он резко остановился, оглянулся по сторонам и торопливо подошел к ней.

Они поздоровались.

Мальчик пристально рассматривал синий комбинезон Наташи.

— Штурманша небось? — спросил он. — На станции ночью ох и бомбежка была! Давали фашисту жару, аж земля трескалась… Стало быть, сбили тебя?

— Да, парень, сбили… А ты кто?

— Русский.

— Вижу.

— Ну советский…

— Помочь мне надо. Сумеешь?

— Подумаем…

— Расскажи, что и как тут у вас?

— Не ахти…

— Партизаны в вашем районе есть?

— Сам Дядя…

— Ясно… Здесь партизанить удобно: лес велик.

— Это как сказать, насчет удобства-то, — усмехнулся паренек. — Вчера под вечер, к примеру, километрах в десяти отсюда наш самолет упал. Дядя с небольшим отрядом возьми и сунься туда летчика искать. А немцы его опередили… Схватка была. Здорово друг другу шеи намылили! Я тоже на поиск направлен. Если ты та самая, значит, мне повезло…