Чтение онлайн

Разница, в частности, определяется тем, что герой Даниеля Дефо был тертым англичанином с пуританской закваской, которому для выживания оказалось достаточно спасти с корабля мушкеты, порох, свинец, заступ и комплект столярных инструментов. А герой египетского сказочника был придворным белоручкой, с любым количеством оружия и инструментов под рукой способным только послать мысленное «прости» родным и близким и начать процесс умирания…»

Бросив рассеянный взгляд на шапку страницы, букинист узнал, что читает текст какой-то рецензии, рецензии на что-то, — можно было бы узнать на что, если бы он потрудился начать чтение с первого абзаца, — и… Бы хотите сказать, что не помните, что такое рецензия? Ну, в общем, говоря своими словами, в те времена, когда существовала профессия писателя, существовала еще и профессия рецензента. С точки зрения занимаемой социальной ниши она соотносилась с ней так же, как экологическая ниша кишечного червя с ареалом распространения любителя сырой говядины.

Букинист кашлянул и вернулся к чтению.

«Так что если английскому писателю для благополучного развития сюжета достаточно было послать своему герою комплект мушкетов и инструментов, — прочитал он, — то для спасения придворного египтянина нужен был как минимум волшебный змей. После встречи со змеем его приключения заканчиваются, с точки зрения современного читателя толком и не начавшись. Змей одаривает оболтуса с ног до головы, в том числе и новым кораблем (откуда взялся экипаж, автор папируса забывает сообщить), и, сказав змею очередное „огромное спасибо“, герой отплывает в Египет, чтобы припасть к ногам фараона и обнять жену и детей. Что же касается острова, тот практически сразу после отчаливания уходит под воду вместе со змеем.

В сущности, такова внешняя сторона жанра робинзонады. Один или несколько человек попадают на остров, где с точки зрения самого вероятного хода событий они должны одичать или погибнуть. Но разрабатывающий сюжет автор то и дело подкидывает им возможность не только выжить, но и наладить более-менее сносное существование. В одних случаях он подстраивает разного рода счастливые случайности — не до конца разбитый бурей корабль, прибитый волной ящик с ценными вещами, оставленная предыдущими жителями острова хижина, проросшая из выброшенного гнилого мусора охапка пшеничных зерен. В других случаях он поручает покровительствовать бедолаге какому-то могучему существу. Скажем, тому же змею.

Автор «Робинзона Крузо» пошел по первому пути, впрочем, сам Робинзон с этим бы не согласился. Он твердо знал, что у него есть покровитель, которому он обязан и спасением в ночь шторма, и временно уцелевшим кораблем, и проросшими зернами. Имеется в виду Бог. Отметим этот момент, чтобы вернуться к нему позже.

Мы не знаем, читал ли Жюль Верн перевод папируса египетского сказочника — скорее всего, нет, — но в своем «Таинственном острове» он пошел по пути комбинации обоих вариантов.

Его герои предприимчивы, отважны, образованны и умны, но, чтобы им жилось более сносно и интересно, он тоже вводит в повествование существо-покровителя, которое берет на себя труд им помогать. Оно подсовывает им якобы приплывший по морю ящик с оружием и снаряжением, разгоняет захвативших их жилище обезьян, взрывает торпедой пиратский бриг и так далее.

К чему все вышеприведенные рассуждения, если разбираемый нами роман на большем своем протяжении вовсе не напоминает очередную разновидность жанра робинзонады? А к тому, что…»

Дальше букинист прочитать не успел. Раздался звук, который старик твердо считал точной реконструкцией дребезжания старинного дверного колокольчика. Подняв глаза, он увидел входящего в магазин посетителя, одетого в комбинезон со множеством непрактичных… Ну да, мы его уже описывали.

— Вы помните меня? — спросил он хозяина.

Букинист посмотрел на незнакомца, попытался вспомнить, но не сумел. Мы рассказывали, во что тот был одет, но не упоминали, как выглядело его лицо. Фокус в том, что все находили его открытым, живым, располагающим, но вот деталей — формы носа, цвета глаз, типа подбородка и так далее никто, хоть убейте, вспомнить не мог.

— Нет, извините, — ответил старик, покачав головой и Уронив несколько крупинок перхоти. — Наверное, вас давно здесь не было. Мне очень трудно запомнить в лицо редких покупателей.

— Да, я вас понимаю, — ответил незнакомец, чуть улыбнувшись и вдохнув воздух, наполненный запахом старых книг. — Я могу посмотреть книги?

— Да, разумеется! — ответил хозяин. — Но если вы намерены смотреть долго, будет уместно, если вы купите хотя бы одну.

— Безусловно, — пообещал посетитель. — Одну я у вас куплю непременно. — И прошел вдоль рядов высоких книжных шкафов, уходивших куда-то в неясные сумерки.

То ли старик все время забывал позвонить в отдел обслуживания, то ли ему нравилось, что дальний конец помещения минимально освещен, то ли был в этом даже какой-то сознательный расчет. Тем не менее незнакомец сразу прошел именно туда, где света едва хватало разглядеть названия на титульных листах.

— Я просто завидую вам, — прозвучало некоторое время спустя. — Жить, как живете вы, среди сокровищ мудрости, вдыхая вместе с воздухом запах прошлого…

— Вы романтик, — ответил хозяин. Он успел взобраться на стремянку и теперь перебирал покоробленные томики на одной из верхних полок. — Но только вы ошибаетесь. Ощущать запах прошлого может только человек, покупающий книги. Но вовсе не тот, кто их продает.

— В самом деле? — донеслось из дальнего конца зала. — А что же ощущают те, кто продает книги?

Хозяин сухо кашлянул:

— Боюсь испортить имидж своей профессии, но, если честно, это запах ядовитой пыли и умерших на книжных корешках мух.

— В самом деле? — переспросил незнакомец. — А я думал, что на этой планете уже лет триста не существует мух! Ну разве что в специальных отделениях зоопарков.

— Их и в самом деле не существует, — подтвердил продавец. — Извините. Я употребил анахронизм. Или нет! Кажется, это называется немного по-другому.

— Не извиняйтесь, — прозвучало из сумерек. Судя по неясному шелесту, незнакомец листал какую-то книгу. — Это помогло мне лучше понять вашу мысль. Значит, ядовитая пыль. Может быть, это тоже образное выражение?

— Возможно. Но вы еще лучше поняли бы меня, если бы сами оказались на моем месте. Хотите? Здесь как раз имеется вакансия помощника.

— К сожалению, у меня сейчас нет возможности принять ваше предложение, — сказал незнакомец, возвращая на полку второй том «Руководства по выращиванию грифонов» и переходя к другому стеллажу. — Ладно. Пускай не чарующий запах, а только пыль. Пускай пыль. Пускай даже ядовитая пыль. Ну а люди?

Хозяин улыбнулся:

— Какие люди?

— Которые приходят покупать книги. Разве ради того, чтобы поговорить с ними, не стоит подышать ядовитой пылью?