Чтение онлайн

— Ну-у… — произнес он, мутно глядя перед собой, — Федерация это представительная форма правления. Да… Решения принимаются в зависимости от числа поданных голосов… В общем, это система правления, основанная на соревновательном принципе. — И снова замолчал, подавленный чувством бессилия и необъятностью темы.

— Р-р-рыг! — сказал Гырр. — Кхург! Рухуг-хорнуш! Гы-гы! Оргунар-хоху-наг-шы-ва-куцый-хо! Орух-хых-ды! Игы-вах-хар-гер-пхезидент!

Что означало: «Дурацкая система, основанная на том, что все друг друга подкупают, надувают и продают. Чтобы попасть в систему власти, надо сначала продаться, потом подкупать и врать, и, если врать и платить очень много и если очень повезет, ты на время становишься членом особого стада, которое поднимает руки и жмет на кнопки в специально отведенном помещении. На основе случайно возникающего сочетания чисел принимаются или отклоняются государственные законодательные акты. Иногда члены этого стада что-то говорят с трибуны и с экранов, а в свободное время используют свои привилегии и накапливают запасы на будущее. А над этим стадом стоит еще один гуманоид, которого тоже выбирают на время, но уже не болтать и нажимать кнопки, а действительно управлять государством. Его называют „президент“!»

Даже если собакоголовый так и думал, все равно его речь была злобным пасквилем на институт демократии и вообще человеческую цивилизацию. Но монстра, как могло показаться, этот ответ, удовлетворил. На самом же деле он просто заложил в своей памяти некую невидимую закладку, чтобы со временем вернуться к оставленной теме.

— А что является собой «империя»? — спросил он. Человек и негуманоид снова переглянулись.

— Объясняй ты, — сказал Гардинг. — Я пас. Я устал. Я хочу спать.

— Хуху-гыж-хех-эф! Хыр-хыр! Нухурум-гуп-ны! Вы! Арх-вах-вар! Гывап-рав-бак! Жух-хер-ротацон-бюх! Говнюк! Бав-хух-хыр!

Что было понято так: «Это более продвинутая общественная формация. Она осуществляется не подтасовками голосов разных идиотов, а передачей полномочий по принципу кровного родства после смерти предыдущего носителя власти. То есть обычно по принципу родства. А если император не справляется со своими обязанностями, человеческая цивилизация выработала особые формы ротации власти. Ну, скажем, придушить императора шарфом, накормить толченым стеклом или чего-нибудь в бокал подсыпать…»

Опять запахло злобной античеловеческой клеветой. Может быть, в далеком прошлом монархов и душили шарфами, но в эпоху межзвездных путешествий, когда исследованы глубинные тайны медицины и биологии, монархи умирают только от естественных причин. То есть в постели. Хотя… Кто сказал, что смерть в постели является естественной? Ну, возможно, в человеческом генотипе заложен особый инстинкт, который заставляет в предчувствии смерти искать постель… Как утверждают палеонтологи, динозавры тоже стремились умирать в специально отведенных местах, чтобы людям было удобней перебирать кости. А толченым стеклом императоров даже в древности не кормили. Только толчеными алмазами. Да и алмазами, кажется, кормили не их, а только скульпторов и поэтов. И то не всех, а лишь честно заслуживших этого своим трудом и талантом, потому что на остальных просто не хватило бы разведанных месторождений, и…

Но со своей точки зрения, рыжий чужак имел поводы для высокомерия. Пускай на его родной планете долгое время не существовало понятия технического прогресса. Даже колесо не было местным изобретением, его секрет подарил аборигенам первооткрыватель их планеты, пьяница капитан, обменявший его на способ закусывать текилу живыми оренигаумами (только, ради Бесконечности, не спрашивайте, что такое оренигаумы, это отвратительно). Но зато его цивилизация выработала совершенно изощренные… то есть изощренно совершенные, способы этой самой, как ее… ротации власти. Например, потенциальных лидеров этой расы целенаправленно выводят, создав таким путем специальную породу. Представители этой породы выделяются среди прочих особей даже ростом — не меньше двух метров восьмидесяти сантиметров, — а способы предварительной выбраковки неудачных экземпляров вообще хранятся в глубочайшей тайне. Благодаря этой системе, а вовсе не завидной плодовитости, поздно созревшая цивилизация собакоголовых обязана своими угрожающе опасными для человечества успехами. Впрочем, мы опять отошли от темы.

Как ни странно, Большой Квидак удовлетворился последним ответом. Некоторое время он молчал, неподвижно застыв на месте и уставившись во все стороны сегментными глазами. Только его хвост чуть-чуть подрагивал, напоминая, что он все-таки не авангардистская конструкция из раскрашенных в серое деталей, а живое существо. Возможно, монстр размышлял. Может быть, он совершал какой-то физиологический процесс. Гырр вдруг подумал, что, усвоив за пару суток совершенно невероятный объем знаний, монстр даже не заикнулся о еде. Мысль его обеспокоила, и вовсе не потому, что он испугался за себя. Существо, живущее лишь идеалами познания, входит в противоречие не только со здравым смыслом, но и с законом сохранения энергии. Гырр уже собирался спросить, не хочет ли хозяин чего-нибудь съесть или, скажем, выпить. Хотя он и не мог сообразить, чем может есть и пить существо, в физиологии которого четко обозначена голова, но на месте рта торчит внушительная пулеметная установка. Но ничего он спросить не успел.

— Что это звучать? — вдруг спросил монстр. Собакоголовый чужак еще раньше услышал звук, но не обратил внимания. Пока он объяснял монстру, что такое империя, Гардинг ухитрился заснуть. И даже как следует захрапеть.

— Вую-вух! — прорычал он. — Храрп! Ры-рар! Хрыр-храр! Что было переведено так: «Хозяин, он просто уснул. Устал. И храпит, как бессовестное животное».

Можно было ожидать, что теперь Большой Квидак поинтересуется физиологическим обоснованием сна и храпа. Но монстр спросил о другом:

— Что означает «бессовестное животное»?

Гырр понял, что совершил ошибку. И поспешил ее исправить.

— Ну, не животное, конечно, — поправился он. — Я сказал неправильно. Это был словарный оборот. Юмористический оборот.

Наверное, он это сделал зря. История доказывает, что исправлять ошибки гораздо опаснее, чем их совершать. Дав монстру новую пищу для любопытства, он вызвал первый вопрос, на который не смог ответить. Забегая вперед, скажем, что далеко не последний.

— А что такое «юмор»? — спросил Большой Квидак.

Подходя к кораблю, Бричард понял, что его голова переполняется вопросами. Вопросам было тесно, они были недовольны, нетерпеливы и суетливы, исподтишка лягали друг друга ногами, наступали на любимые мозоли, не желали рассчитаться на первый-второстепенный и все хотели получить на себя ответ в первую очередь. Как девушка могла одна прожить на острове столько лет? И сколько их было, этих лет? И почему он так об этом и не спросил? А может ли ответить она сама? Считала ли девушка уходящее время, и если считала, то как? Если по местному летоисчислению, то сколько на этой планете длится год? И почему, впервые за долгий срок встретившись с человеком, она осталась такой спокойной? И как рассказать об этом на «Эскалибуре»? И что решит его командир? И…

— Брич, я тебя вижу! — раздалось в переговорнике, когда он выходил из леса. — Не торчи на открытой местности. Нашел что-нибудь интересное?

Бричард узнал голос второго лейтенанта. Тот был неплохим человеком, но имел свойство подпадать под влияние людей, рядом с которыми находился. Так что можно было не сомневаться, что рядом, и скорее всего на соседнем кресле, по-прежнему восседает первый лейтенант Гейзер.

— Да! — ответил Бричард. — Нашел! Сейчас буду.

Прежде чем попасть в командный отсек, ему пришлось пройти через тамбур и уже упоминавшийся ускоренный стандартный комплекс мер биологической безопасности. Процедура эта хоть и необходимая, но не очень приятная. «Не очень» в том смысле, что в человеческом организме после нее не выживет ни одной чуждой формы жизни, но ^ато сам человек некоторое время чувствует себя так, будто собирается умереть от нескольких смертельных болезнен, вместе взятых.

Так что в командный отсек Бричард поднялся на сгибающихся ногах. Если бы не навязчивая мысль о чашке кофе, он шел бы туда в два раза медленней.

— Ну и как? — спросил Гейзер.

Он и в самом деле по-прежнему торчал в командном отсеке, время от времени принимаясь вращаться в кресле, по своему обыкновению.

Прежде чем ответить на вопрос, Бричард подошел к кофейному автомату. Налил себе чашку кофе. Выпил его. Налил себе другую чашку. И тоже выпил. После этого молча достал из кармана фоточип, подключил его к ближайшему информационному входу и щелкнул по клавиатурной панели.